V. ЗАСЕДАНИЕ. Полное собрание, четверг 7:30 вечера.
Присутствующие: все участники первого заседания.
Молитва: бр. E. Фраухингер.
Председатель: бр. A. Г. Даниельс.
Переводчик: бр. В. C. Исинг.
A. Г. Даниельс: Комитет имел время сегодня после обеда для исследования документов, представленных бр. Конради, и мы решили, что вечером мы опять должны собраться, чтобы подвести итог нашему изучению и выразить наше суждение. Мы смогли быстро продвинуться вперед, потому что с этим вопросом мы не так уж плохо знакомы. Собратья в Америке смогли изучать проблему войны на ее различных стадиях с самого начала. Мы встретились почти с той же самой проблемой, что и вы здесь. Это правда, что у нас другое правительство, республиканское, и поэтому военный вопрос не был таким заметным как у вас, но в общем наши вопросы были такими же, как и у вас здесь. Затем мы обнаружили, что мы проинформированы о главных вопросах и подробностях различных людей в общем. Поэтому мы считаем, что находимся в состоянии представить свое суждение уже сегодня вечером, даже если бы мы занимались этим еще один день. Братья с Противоположной Стороны, если мы хотим называть их так, представили только четыре вопроса. Для целесообразности мы хотим называть их так. У нас есть еще здесь девять вопросов от собратьев с другой стороны. Есть два пути их решения. Один путь состоит в том, чтобы давать краткий ответ, говорить или "да", или "нет", и если бы я захотел принять этот план, то мы закончили бы за десять минут. Другой план состоит в том, чтобы разъяснить наиболее важные принципы, которые связаны с вопросом, и чтобы мы объяснили вопросы, исходя из опыта, который приобрели со временем. Этот последний путь займет большее количество времени. Я считаю, однако, что это будет лучший путь. Мы не являемся военной организацией, и не находимся перед судом закона. Мы здесь как братья, которые желают изучать эти [30] принципы больше, чем технические вопросы. Если бы мы отвечали "да" или "нет", то никто не был бы доволен этим. Но если мы представим вопросы пред собою и более глубоко рассмотрим их основные принципы, тогда мы сможем стать ближе друг к другу по этим вопросам. И, конечно же, это должно быть нашим основным желанием, чтобы стать ближе друг к другу. Это должно быть нашим самым большим желанием. Теперь я хочу представить первый вопрос, который братья представили нам, то есть — 1. Какую позицию занимают братья по отношению к решению наших немецких собратьев о четвертой и шестой заповедях закона Божьего?
Я только тогда смогу объяснить этот вопрос, когда поясню общие принципы в нашей работе. Нам было очень трудно представить общее правило на случай войны. Военная проблема — возможно намного более сложная проблема, чем другие, какие у нас есть. Она не столь проста, как десять заповедей или простое библейское объяснение стиха Иоан.3:16. Мы имеем десять заповедей с десятью требованиями пред нами. Хотя заповедь чрезвычайно обширна и мы не способны охватить ее полное значение, однако мы можем достаточно понимать ее, чтобы занять ясную позицию по десяти заповедям. Иоанн говорит: "Бог так возлюбил мир...". Конечно, мы можем легко это понять. Но по военной проблеме мы не имеем никаких подобных наставлений в Священном Писании, как, например, по отношению к нашему гражданству или правительству. Иисус говорит: "Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу". Однако, когда мы изучаем вопрос отдачи кесарева кесарю, то находим, что он очень сложный. Как только началась война в Европе, мы внимательно изучали этот вопрос в Америке. По сравнению с вами, мы имели очень большие преимущества. Война внезапно наступила для вас, нежданно, как будто ночью. Она удивила вас такой быстротой, и вы должны были действовать, что-то делать; вы не могли медлить ни одного дня. Но там мы имели два года времени до начала войны для изучения этого вопроса. По этому вопросу, следовательно, мы имели большее преимущество пред вами, что сделало для нас возможным занять хорошо проанализированную позицию.
После того как мы внимательно изучили этот вопрос, мы нашли, однако, что он очень смутил нас. Мы созвали наших самых опытных мужей, братьев Спайсера, Нокса, Уилкокса и его брата, редактора «Знамений времени», братьев Прескотта и Томпсона, наших руководящих мужей в Америке, которые занимают самые высокие посты и накопили большой опыт. Собратья, я хочу сказать вам, что эти люди, обнаружили очень много озадачивающих и трудных вопросов, что составило большую трудность для них принять какое-то решение. Это был вопрос занятия такой позиции, на основании которой все могли бы объединиться, и ею была следующая — мы, как организация, придерживаемся принципов невоюющей стороны. Невоюющий принцип был нашим лозунгом. Такой была наша позиция, как организации. Мы вспомнили Гражданскую войну, чтобы [31] подтвердить эту позицию. Таким образом, наш собратья заняли эту позицию после долгого изучения и обсуждения. Это не устранило всех наших трудностей, однако. Следующая трудность, с которой мы столкнулись, был вопрос: что мы понимаем под этим понятием «невоюющие»? В каком направлении должен следовать невоюющий человек? Какое участие он должен принимать в войне? В каких отношениях он должен находиться с правительством? Если кто-то думает, что эти вопросы столь же легки, как и простой поворот руки, то он не имеет никакого опыта в делах, имеющих отношение к властям. Теперь я хотел бы сообщить вам, как этот вопрос решался нами. В США были некоторые собратья (я не хочу сказать — в нашем комитете), которые, как только мы заняли позицию невоюющих, сказали: "Это означает, что я не имею никакого отношения к войне. Я не должен идти в лагерь (бараки), когда меня призывают". Поэтому солдаты должны были арестовать их и привести в бараки. Они не оказывали никакого сопротивления. Когда военная машина приехала в лагерь, то солдаты должны были снимать их с кузова. Затем им дали униформу. Потом власти посадили их в камеру, но они не хотели заправлять свою кровать или подметать пол. Они принимали пищу, но не шли дальше. Они хотели отстаивать свое понятие невоюющих, и мы позволили им. Это означает, что, если таким было их убеждение, тогда все нормально и хорошо. Мы заняли такую позицию, когда каждый должен поступать в этом вопросе по своей совести. Далее, у нас были такие братья, которые не заходили так далеко, когда были призваны; они поехали в лагерь (бараки), но когда прибыли туда, то они отказались одевать военную форму. Они выполняли какую-то работу, но отказывались надевать униформу, потому что это противоречило их взглядам. За это они были посажены в тюрьму и наказаны. Далее, были и другие, которые делали все, кроме военной подготовки; и когда им вручали оружие, они отказывались брать его. Они брали метлу или какую-нибудь другую палку и выполняли все упражнения. Такой была их совесть и их понятие невоюющей стороны. Далее, мы имели таких братьев, которые пошли дальше: брали оружие и выполняли все военные упражнения, которые они могли выполнять, но они сказали своим офицерам, что являются невоюющими и не могут идти на фронт. Теперь мы имеем все понятия и разновидности невоюющих. Далее, мы имели и таких братьев, которые любили свою страну, пошли на фронт и воевали. Они прошли Англию и Францию, были в окопах, и я не знаю, что они еще делали, когда были там, но они служили. После войны они возвратились. Как мы должны были отнестись ко всем этим братьям, которые поступали по-разному? Мы им сказали, что не хотим быть совестью для других людей. Мы заявили, что занимаем позицию невоюющих. Мы не заинтересованы в том, чтобы идти на войну. Мы только сожалеем, что возникают войны. Мы против войны. Но мы должны признать за каждым гражданином право, чтобы на основании своей совести он мог занять позицию по отношению к правительству. Никто из вышеприведенных людей не был исключен из церкви. Ни к одному из них не относились как к не христианину. Наши собратья поддерживали дух свободы, дух любви, [32] долготерпения и милости. Мы сознавали, что нам не позволено стоять между совестью людей и организацией. Мы считаем, что можем выразить определенные руководящие принципы, за которые можно ухватиться, но мы не можем управлять суждением человека. Мы не можем управлять его личным убеждением. Мы не верим, что можем зайти так далеко, чтобы говорить: "Вы не должны действовать по своему убеждению, но — по моему". Как только вы свяжете убеждения другого, то отнимите у него его мужество и решительность. Существует большая опасность, что кто-либо, заключенный в тюрьму на основании моих убеждений, а не своих личных, не устоит. Он сможет только тогда придерживаться своей позиции, когда он занял ее на основании своих личных убеждений и своей совести. Поэтому мы посчитали, что должны будем проявлять дух снисхождения и терпения к этим собратьям, которые имели свои понятия о невоюющей позиции. Хотя во многом наши личные мнения отличались по этому вопросу в Америке, там не произошло никакого разобщения и разделения в Америке. Среди нас не образовалось никакой оппозиции в результате этого. Наши собратья находятся вместе, как это было и до войны. Братья ушли и вернулись, и мы обращались с ними как с братьями одного большого братства. Хотя мы в комитете или как отдельные члены отличались друг от друга по нашим различным взглядам на правительство, все же мы сознавали, что это будет самой большой ошибкой, чтобы допустить разделение из-за этих незначительных вопросов. Я слышал, как братья высказывали свои взгляды о войне, с которыми я не был согласен, но что мы должны были сделать в это кризисное время? Во время разногласия и войны не должно быть разделения по вопросам совести и по вопросам убеждения. Брат, чье убеждение отличается от моего, такой же добросовестный, как и я сам. Пока мы не имеем никаких определенных ограничений, никаких ясных правил о нашем отношении к правительству, то это должно быть оставлено на решение каждого человека, чтобы поступать в соответствии со своей совестью. Собратья в Америке заняли ту же самую сдержанную и терпимую позицию, как и наши собратья в Европе. Мы следовали тем же путем, что и наши собратья в Англии, Франции и других странах. В этих странах были приняты некоторые декларации, которые едва казались нам хорошими. Я должен сказать, что декларация бр. Дейла, когда она пришла в Америку, не показалась нам правильной, и мы сожалели об этом. Мы получали письма от членов церкви, которые очень строго осуждали это и просили, чтобы мы восстали и осудили это также. Мы ответили им, что они должны оставаться спокойными и осторожными. Этот вопрос обрушился на наших собратьев в Гамбурге также внезапно как буря. Мы могли только представить себе, как все наши молодые люди в этой стране были брошены среди больших трудностей. Мы могли только представить себе, как собратья на руководящих постах пытались помочь им. Мы могли только представить себе то ужасное положение, в котором вы оказались здесь перед правительством. Я хотел бы сказать вам, что говорили наши самые сильные и лучшие мужи. Мы не издавали такой декларации, мы не распространяли ее, [33] но во время войны мы не хотели поднять свою руку против братьев, которые оказались в несчастии и бедствии. Мы хотели молиться за этих братьев, а когда буря пройдет, тогда давайте соберемся вместе и спокойно обсудим этот вопрос, но будем избегать любого разделения и раскола. И потому, собратья, ни я никогда не пользовался моим пером, ни бр. Спайсер, чтобы писать осуждение на эту декларацию. Он совершенно и полностью невоюющий человек. Но он также имеет и бесстрашные убеждения. Он имеет такое убеждение о войне, что даже бы стоял у ствола пушки, но не подвинулся бы ни на дюйм. Но он сказал: "Давайте не будем осуждать собратьев в Германии и Европе в их бедствии". Бр. Прескот придерживался того же самого мнения. Возможно некоторые из нас немного преувеличивали это, но я хочу сообщить вам, что он достаточно имел терпимости, любви и снисхождения, чтобы не производить разделение. Итак, я мог бы в общем сказать о письме бр. Шуберта Военному Министру следующее: там есть выражения, о которых мы сожалеем, но мы считаем, что, если бы он имел год времени для обдумывания над этим вопросом и если бы он имел время, чтобы поговорить с молодыми братьями, тогда он написал бы его по-другому. Там мы имели время, но несмотря на наши взгляды по этой декларации, мы не дали никакого ответа. Мы посчитали, что будет мудро подождать, пока мы не приедем и не обсудим это лицом к лицу; и мы так и сделали. И таким образом, собратья, когда мы имеем возможность собраться вместе и видеть друг друга лицом к лицу, то мы имеем возможность углубиться в этот вопрос, но все же остаться вместе. Я думаю, что, если бы вы здесь имели больше времени и этот вопрос не обрушился бы на вас так внезапно, то декларации могли бы быть составлены таким образом, что причинили бы меньше трудностей. Хотя мы не можем полностью одобрить эти заявления, все же мы не утратили доверие в искренность и стремления этих собратьев. Человек может совершить ошибку и все же иметь самое искреннее убеждение и желание в своем сердце сделать добро. Библия учит нас проявлять христианское милосердие и терпение в таких вопросах. Теперь, я надеюсь, что ознакомил вас с чувствами и отношением в Америке к тому, что происходило в Европе. В конце концов мы убеждены, что наши собратья здесь также заняли позицию невоюющих. Мы говорили с братьями, которые пошли на войну, и я должен сказать вам, что мы не нашли большего военного духа среди всех наших собратьев в Европе, чем в Америке. И я хочу также сообщить вам, что наши собратья в Европе такие же верные в своем духе и действиях, как и наши братья в Америке. Скажу еще раз, но другими словами: мы сожалеем, что были приняты некоторые декларации, но когда мы возвращаемся к духу и побуждениям, которые привели к ним, то находим, что эти братья стоят так же верно и искренно в работе, как и мы. А согласно чему должен быть судим человек? По духу, или по побуждениям, или по декларациям, которые были изданы? Вы, возможно, ожидаете какую-нибудь декларацию от [34] братьев, которые занимают противоположную позицию по этому вопросу. Сейчас мы не желаем никоим образом сомневаться в намерениях братьев, которые стоят на противоположной стороне; мы не желаем судить побуждения. Но, собратья, за то время, в которое мы изучали этот вопрос более подробно, мы пришли к убеждению, что предпринятый курс не совсем является правильным. Если основное намерение в отношении невоюющего положения было правильно, однако, согласно нашему убеждению, которое сформировалось у нас в Америке, последовавший курс был не совсем... (слово было сказано неслышно). Теперь мы должны заявить, что каждый человек имел право сформировать свое личное убеждение и отношение к войне сделать вопросом совести. И если ваша совесть не позволяет вам надевать униформу, то ваше преимущество — отложить ее; и вы можете останавливаться на любом месте, где ваша совесть говорит вам об этом. Но это должно быть вопросом совести. Когда, однако, вы делаете вашу совесть мерилом и желаете заставить других поступать по вашей совести, тогда вы превышаете свои права. В Америке мы говорили: "Не отступайте от закона, будьте мужчинами, не уклоняйтесь от призыва, пойдите к правительству и сообщите им о своих взглядах". Я там не знаю ни одного случая, когда кто-либо уклонился от мобилизации. Были и такие в мире, которые уклонились от мобилизации; но они все еще арестованы и осуждены. Но я не знаю ни одного адвентиста, который сегодня разыскивается, за то что он уклонился от мобилизации. Человек, отказывавшийся надевать униформу по совести, пошел прямо в правительство и сказал, что он не может носить ее. Они ответили ему, что тогда он будет отправлен в тюрьму; на что он сказал, что готов к этому. Это было правильное поведение. Позволительно ли кому-нибудь уклоняться от властей? Далее, мы заняли такую позицию, чтобы никто, какую бы совесть он не имел, не должен заходить так далеко, чтобы делать свою совесть мерилом для других. Поэтому мы всегда считали, что в этом вопросе Оппозиция совершила большую ошибку. Мы сознавали, что во время войны этот вопрос служил основанием для ведения борьбы против других братьев. Достаточно плохо, когда происходит война среди народов, но когда христиане ведут войну между собой, то это намного хуже. Предположим, что документы, изданные этими тремя братьями, были неправильны, что тогда? Пусть каждый живет по своим убеждениям, а когда закончится буря, тогда давайте соберемся вместе, чтобы выразить наши мнения. Нас очень беспокоит, что были напечатаны такие документы (Оппозиционным Движением) против наших собратьев в такое время. Собратья, делать это — очень опасно. Это очень быстро ведет к расколу среди членов, которые не понимают и не охватывают всю обстановку. Это вызывает раскол в церкви. И кроме того, пока действуют военные законы, все еще существует большая опасность, что правительство будет неправильно истолковывать наши (действия). Мы должны были неоднократно являться пред правительством и объяснять нашу точку зрения. Мы желали, чтобы правительство понимало нас. Мы не боялись последствий. Мы не желали, [35] однако, чтобы оно неправильно истолковывало нашу позицию как граждан и христиан. Но когда были напечатаны все эти документы и даже попали в руки правительства, тогда возникла большая опасность, что работу постигнет бедствие. Мы имеем большие учреждения и заинтересованы в собственности. Когда же наш долг требует, чтобы мы оставили их, то это хорошо, но мы должны знать, что выполняем свой долг. И наши собратья в Америке придерживаются мнения, что не хорошо было писать эти документы и распространять их и подвергать опасности все наши учреждения и начинания. В Америке мы имели то же самое, но наши братья были весьма осторожны, чтобы ничего не было обнародовано, что могло бы вызвать подозрение. Работа была более важна, чем личные мнения. Я могу жить по своей совести и вести войну против моих собратьев. Что я хотел бы, так показать различие между тем, кто просто поступает по своей совести, и тем, кто занимает воинствующую позицию по отношению к своим собратьям. Мы сожалели о следующих двух вещах, во-первых, открытая оппозиция, которая возникла против братьев, имевших руководство в своих руках, а затем — публикация и распространение документов, цель которых была — вызвать разделение среди собратьев.
Существует еще один шаг, который, как мы считаем, не был правильным; это — формирование отдельной организации, чтобы привлекать к ней собратьев (членов), а также десятину и другие пожертвования. Мы мало знали об этом, пока не приехали сюда и не были проинформированы. Но это не какой-то новый принцип, который мы должны были рассматривать и по которому должны были принять решение. Мы имели оппозиционные движения все время, пока существовала наша работа, и люди всегда формировали отдельные организации в эти оппозиционные движения. В своих усилиях они пытались привлечь как можно больше людей. Они пытались привлечь как можно больше денег из наших общин. Наша организация всегда выступала против этого, и мы сами, как народ, никогда не делали этого. Это правда, что мы вышли из других церквей и организаций, но как мы вышли? Собратья, мы вышли честно, а затем создали свое основание. Мы никогда не пытались взять дом для собрания или деньги той организации, к которой мы принадлежали. Я часто слышал, как сестра Уайт говорила об этом принципе. Это было в Австралии. Были люди, которые считали, что другие заблуждались. Они также думали, что я заблуждался, и они решили основать независимую унию, чтобы спасти работу. Я был председателем поля. Когда я узнал об этом, они уже, более-менее, привлекли одну целую общину на свою сторону. Они также убедили казначея общины выйти с десятиной. Но мы собрали всю церковь и объяснили рассматриваемые принципы, которые были связаны с ней. С помощью Божьей благодати больше ста человек осудили ту точку зрения. Только четырнадцать членов пошли за теми двумя людьми. Сестра Уайт была в то время с нами в Австралии. Позже она пошла со мной в ту общину, и вот какой принцип она сформировала для нас: каждый [36] должен следовать своим убеждениям и совести. Если он не может согласиться с Адвентистами, тогда он должен уйти. Но для этого существует правильный способ. Он должен взять свои вещи и уйти, с миром оставив нас. Пусть таковые уходят и вырабатывают свои собственные принципы. Она (сестра Уайт) рассказывала, как она и ее муж вышли из Методистской церкви, и как Иосиф Бейтс оставил Баптистскую церковь. Когда они получили новый свет, и их совесть больше не позволяла им оставаться там, они вышли и не вели никакой войны и борьбы вообще против организации, в которой они были до тех пор. Затем они сформировали для себя свои понятия и как они должны учить им. Они начали строить прямо с основания и доверяли Богу, что Он дарует им успех, если они были правы. Она тогда сказала таким образом: "Собратья, никогда не ведите борьбу против тех, с кем вы связаны. Если вы не можете мирно идти вместе с ними, тогда отойдите". Собратья, мы очень сожалеем об этом. Я не хочу говорить обвинительным тоном. Я также не имею никаких горьких чувств в своем сердце, но если бы мы могли сесть и все объяснить собратьям, находящимся в оппозиции, то сказали бы: "Собратья, вы не должны учреждать организацию в нашем народе. Вы не должны издавать публикации и повсюду распространять их, а затем учреждать новое движение в наших рядах, чтобы таким образом привлечь десятины и пожертвования нашего народа. Мы, как народ, должны были начинать работу в этой стране. Мы в Америке должны были давать тысячи и тысячи долларов, чтобы начать здесь работу. Братья приехали сюда, чтобы пожертвовать своей жизнью. Ни один из вас более молодых не помогал основывать работу. Вы приняли истину от тех, кто совершал работу пионеров, и эта организация является работой тех, которые трудились здесь прежде; и мы очень сожалеем о том, что такое дело и смущение произошло у нас. (Далее переводит бр. Вентланд.) Собратья, я не хочу занимать слишком много времени для разговора. В любое время я могу остановиться и опять начать. Но я очень серьезно думаю об этом и очень обеспокоен этим, и хотел бы пролить свет по этому вопросу со многих сторон, чтобы мы могли узнать о нем должным образом. Возможно, я не должен говорить очень много и не должен останавливаться слишком долго на этом. Возможно, сейчас я должен перейти ко второму вопросу.
Какие доказательства можно привести, что они не поступали по-библейски? Я считаю, что сказал уже довольно основательно по этому вопросу. Наша организация имеет следующие принципы, согласно которым она действует в подобных обстоятельствах. Это также соответствует совету Моисея тем, кто помогал в руководстве дела. Существует (определенный) способ, чтобы представить братьям на слушание наш вопрос. Давайте начнем с общины. Некоторые члены общины могут как-то соблазняться на служителях или председателях. В администрации общины может быть что-то, с чем они не могут согласиться. Что им теперь делать? Должны ли они немедленно основывать другую [37] общину и отделяться? Я говорю, что нет. Представьте свои трудности Полевому комитету, и тогда пусть братья из полевого комитета узнают о вашем деле. Теперь, если это было сделано, но члены той общины не довольны принятым решением, тогда они могут обратиться в Унию. Предположим, что они не были довольны решением Унии, тогда они могут обратиться в комитет Генеральной Конференции. У нас был подобный вопрос, который мы должны были уладить на нашем весеннем заседании. Община представила вопрос Полевому комитету, а также комитету Генеральной Конференции. Комитет Генеральной Конференции избрал из своей среды другой комитет, который изучил этот вопрос, и этот комитет затем представил отчет. Он основательно рассматривался комитетом Генеральной Конференции и также был принят. Этот отчет затем был отправлен в общину. Это один способ разрешения наших трудностей, и можно сказать, что в девяти случаях из десяти не бывает разделения или дальнейших проблем. Но предположим, что община отказывается принять решение Генеральной Конференции — она имеет право на это, — тогда сомневающиеся должны уйти. Но они должны отойти по-христиански и оставить нас в покое. Они имеют это преимущество. Но если они обращаются назад, чтобы бороться против нас, то это не доказывает христианский дух, и они не будут преуспевать, и в этом кроется причина, почему до сих пор никакая организация, которая заняла позицию против нас, не смогла устоять. Мы имеем 75-летний опыт, и я предлагаю любому назвать мне хоть одно движение, которое смогло сосуществовать рядом с нами, после того как его последователи оставили нас. Мы не говорим, что те, кто оставил нас, не способны вести христианскую жизнь. Я не хотел бы иметь такое мнение. Но я говорю, что ни одна организация не сможет устоять вместе с нами. Они все пришли к своему концу. Собратья здесь в Германии, также как везде, имели привилегию обратиться к Генеральной Конференции. Они имели привилегию сформулировать и выразить свои взгляды и представить такое же объяснение Генеральной Конференции, и мы, несомненно, уделили бы этому вопросу все наше внимание. Мы без сомнения дали бы лучший совет, какой могли. И это могло произойти в большом спокойствии, не позволяя этому перерасти в раскол в нашей церкви, не уводя членов с пути и не ослабляя их доверие; тогда все мы могли бы оставаться вместе. Но если и тогда было бы невозможно трудиться вместе, мы могли бы разделиться по-христиански. Братья и сестры, я точно знаю, благодаря многолетнему опыту, какую позицию занимает Генеральная Конференция по этому вопросу. Если бы у нас была возможность, чтобы поговорить с вами прямо в самом начале об этой трудности, то мы сказали бы вам: "Какую бы большую, возможно, братья не допустили ошибку, будьте осторожны и спокойны, представьте это Господу и позвольте Ему позаботиться об этом, и не допустите раскол. Не ведите борьбу против своих братьев. Не печатайте или не распространяйте никакие документы, которые могут поставить нас и наши учреждения перед трудностями. А когда буря и трудности закончатся, тогда мы сможем собраться вместе, обсудить этот вопрос и [38] достичь цели. Таким образом мы действовали в Америке, и благословения Господни покоились на Его народе, и поскольку мы держались вместе, Господь благословлял работу, и она теперь идет лучше, чем когда-либо раньше. Этим я ответил на второй вопрос.
Следующий вопрос: должны ли мы провозглашать реформу здоровья в будущем как правую руку вести? Собратья, наша позиция в отношении реформы здоровья является той же самой сегодня, какой она была всегда. Возможно даже, что мы уделяем больше внимания этому вопросу реформы, чем прежде. У нас есть медико-миссионерский отдел, секретарем которого является брат Хансен. Он трудится, чтобы лучше организовать эту работу во всех общинах, чем это было раньше. Но мы должны понимать, что реформа здоровья — это больше, чем просто пища, которую мы едим. Это в действительности только небольшая часть всего вопроса, который мы пытаемся всеми силами продвигать вперед. Сейчас мы составили новые планы, чтобы более преобразовать медицинскую миссию в миссии. Брат Крисчен определенным образом представил нам этот вопрос, когда мы были в Румынии, а также представил его здешним братьям, чтобы, если это возможно, они взяли четырех медсестер для наставления крестьян в том, как они должны жить, и показать им, что такое правильное питание и чистота и как все должно делаться в соответствии со здоровьем, чтобы наставлять их, как заботиться о теле, как лечить младенцев и инфекционные заболевания, а также о том, как обращаться с несложными болезнями. Все эти вопросы входят в реформу здоровья. Но также и в этом мы должны руководствоваться духом любви и терпимости. Мы не можем оказывать давление или принуждать членов, которые не делают это так, как мы хотели бы этого. Многие имеют очень ограниченное представление о реформе здоровья. Они не учитывают различные болезни в человеческом теле. Они не учитывают различные страны, географическое положение, дефицит продовольствия и другие трудности. Мы верим в надлежащую медицинскую реформу здоровья, — что мы и делали всегда, — и я убежден, что будем делать ее еще более сильной правой рукой, чем когда-либо раньше. И мы будем продолжать ее и, когда выполним эту программу, то будем еще большим благословением для людей, чем прежде.
Я только что заметил, что упустил часть вопроса. "Какую позицию занимает Генеральная Конференция к «Свидетельствам» сестры Уайт? Являются ли они богодухновенными или нет?" Я рад, что могу сказать, что Генеральная Конференция не изменила своей позиции к «Свидетельствам» в течение последних пятидесяти лет. Если мы сделали какие-либо высказывания на сессиях, однако, мы придерживаемся той же самой точки зрения, как и прежде. Но я также скажу, что отдельные личности, возможно, изменили свои взгляды на это. Вы хорошо понимаете, что понятия одного человека могут несколько отличаться от Генеральной Конференции. Среди нас были люди, которые имели очень крайние взгляды. Они были радикальными в обоих направлениях. Но Генеральная Конференция никогда не занимала такой радикальной [39] позиции. Могу я занять несколько минут, чтобы показать, каким образом они были радикальными в обоих направлениях. Во-первых: чрезмерная (позиция) в пользу «Свидетельств». Среди нас есть некоторые братья, которые верят в устное вдохновение. Они дошли до того, что верят в непогрешимость личности сестры Уайт. Я знаю некоторых братьев, которые, прочитав что-либо из ее «Свидетельств», выписали и поставили это на один уровень с Библией. Я знаю людей, которые изучали все ее произведения, то есть лично они, а затем писали ее ответы в книгу и рассматривали эти слова как библейские. Я знаю людей, которые клали рядом Библию и «Свидетельства» и одинаково расценивали их. Генеральная Конференция никогда не делала этого и никогда не принимала решения, чтобы доказать это. Она сама (сестра Уайт) никогда не претендовала на такое. Она также никогда не утверждала, что при написании ею книги или обращения ее слова были вдохновлены. Она всегда предупреждала народ не считать ее ответы окончательным решением. Некоторые личности, занимавшие такую радикальную позицию по отношению к «Свидетельствам», теперь приняли более умеренную позицию. Я не буду задерживаться слишком долго на этом. Но я хочу сказать, что позиция по отношению к «Свидетельствам» остается такой же, какой она была до сих пор. (Бр. Керн сказал: "Сейчас в церкви продается больше ее книг, чем когда-либо прежде".) Я хотел бы более углубиться в этот вопрос еще перед всей, — если бы имели время, — перед всей нашей работой. На собраниях работников по всему миру мы говорили: мы хотели бы представить абсолютную истину о «Свидетельствах» и личности сестры Уайт. Все мы знаем, что Бог призвал ее на этот пост, когда Он начал работу, и я полагаю, что во всем мире будет мало таких адвентистов седьмого дня, которые станут сомневаться в этом. Трудности, которые есть у некоторых, возникают таким образом: эти собратья истолковывают «Свидетельства» по-своему и хотят заставить других принять их истолкование, и таким образом возникают трудности. Это самые большие трудности, какие я встречал относительно «Свидетельств» за последние 25 лет. Я хорошо принимаю их такими, какие они есть; но способ, которым некоторые хотят истолковывать их, ставит меня в затруднение.
Четвертый вопрос: "Является ли весть национальной или интернациональной?" Мы прочитали утверждение в «Сионском Страже» за март 1920 года. Собратья, это в действительности вообще не является вопросом для этой организации. Если мы во что-нибудь верим, то (должны) верить, что это всемирная весть для всех народов и языков. Мы находим, что сказанное в «Сионском Страже» никоим образом не отличается от этого. В прочитанном предложении нет ничего, что могло бы сделать вопрос национальным. Мы понимаем обратное. История движения Реформации всегда показывает, что Господь вызывает народ со всех континентов к свету (истины). Люди в Англии, Франции, Германии и повсюду, одинаково набожные и благочестивые, были ведомы Богом к свету. Дело не начиналось только в Германии, оно не имело свой центр только в Англии. [40] Бог пробудил Уиклифа, но также призвал и Лютера, и благочестивых мужей во Франции. Так это было и в нашем движении, так это было в 1844 году. В то время свет проникал в различные страны, но на Америку он нахлынул подобно наводнению. Однако, само Движение является всемирным и международным. Мне кажется, — как будто моя совесть подсказывает мне, — что я на этом должен остановиться. Я считаю большой привилегией, что мог говорить с вами и представить вам эти принципы. Я признаю, что сделал это немного несовершенно. Если бы я имел время и силы, чтобы написать вам все это и прочитать, то оно выглядело бы лучше. Оно было бы лучше взвешено, но время не позволило. Почти целый год я был в поездках из одного места в другое, проводил собрания всегда с утра до вечера. Я мало отдыхаю, и после 20 лет работы я уже не могу столько переносить, как прежде. Но я доволен хорошим духом, который преобладал при этих размышлениях. Я не желаю говорить ни одного слова, которое ранило бы чье-либо сердце. Я знаю, что мои мнения отличаются от (взглядов) некоторых, присутствующих здесь. То, что я сказал, может быть неприемлемым для каждого, но я попытался представить мнения моих братьев, и я знаю, что они искренние. Я надеюсь, что добрый Дух Божий приведет нас к единству. Мы вообще не должны удивляться, что такие трудности возникли во время войны. Только подумайте, как она поколебала весь мир. Подумайте о царях, которые были свергнуты со своих престолов, о правительствах, которые пали, и (новых и) чуждых, которые возникли. Мы не должны удивляться, что это также смутило и нас немного. Но собратья (обращаясь к Оппозиционному Движению), мы должны быть весьма примирительны и попытаться возвратиться на правильный путь. Я не хочу отделяться ни от кого из этих братьев. Теперь мы не можем разделить с вами то мнение, что наша организация находится на неверном пути. Мы также не можем разделить мнение, что наша организация является Вавилоном. Мы не допускаем это ни на одну минуту. (Это предложение было сказано с особым ударением.) Мы не можем допустить, что все наши члены во всех странах и полях сошли с правильного пути.
M. E. Керн: Сестра Уайт однажды очень решительно обличила брата в Америке, который утверждал в то время, что наша организация является Вавилоном.*
* Бр. Керн имел в виду некоторого брата Гармира (sic), которому сестра Уайт в то время адресовала открытое письмо, опубликованное в «Ревью энд Геральд» от 12 сентября 1893 года, в котором можно прочитать следующее:
"Мой брат, я слышала, что вы занимаете позицию, утверждая что церковь Адвентистов Седьмого Дня является Вавилоном, и что все, кто желают спасения, должны выйти из нее. Вы не один, кого враг ввел в заблуждение по этому вопросу. В течение последних 40 лет одна за другой появлялись личности, которые утверждали, что Господь послал их с той же самой вестью; но позвольте мне сообщить вам то, что я сказала и им, а именно: весть, которую вы несете, является одним из сатанинских обманов с целью произвести беспорядок в общинах. Мой брат, вы уже сошли с верного пути... Если вы учите, что церковь Адвентистов Седьмого Дня является Вавилоном, то вы заблуждаетесь. Бог не поручил вам такую весть".
A. Г. Даниельс: Многие люди появлялись и утверждали, что мы являемся Вавилоном, призывая: "Выйди от нее!" У нас есть статья, написанная сестрой Уайт, в которой она предостерегает об этом и говорит, что мы можем ошибаться, но Бог избрал Свой народ, сказав: «Это Моя драгоценная собственность в мире». И если Он вывел их, то не оставит их. Он испытает и освятит и очистит их, но Он никогда не отвергнет остаток народа Своего. Мы считаем, что в данном случае будет большой ошибкой придерживаться такого понятия несмотря на то, что мы готовы признать, что являемся несовершенными людьми. Бр. Дейл часто говорил мне: "Брат Даниельс, мне жаль, что я сделал такое заявление!" Он — христианин и боится Бога. Он готов пожертвовать всем и жить для Господа, а не для себя. Мы готовы признать, что мы несовершенные люди и можем ошибаться, но мы не можем допустить ни на одну минуту, что мы (следует сказать, как организация) совратились с верного пути и что другое движение должно занять наше место. Мы утверждаем, что все еще находимся на первоначальном пути этой работы. Возможно, вы еще помните видение сестры Уайт об айсберге и пароходе в море, который сталкивается с этим айсбергом и затем тонет. Именно это она видела в видении относительно таких движений. После (она видела) совершенно обратное. Она видела, как судно было потрясено от одного конца до другого, когда оно ударило в айсберг; она видела, как оно затем опять восстановило свой баланс и пришло в гавань.[То есть айсберг, в этом случае, представляет такие оппозиционные движения, а судно — это церковь. В то время как в другом случае, когда судно тонет, а айсберг плывет дальше, происходит обратное: айсберг (Оппозиционное Движение) тает или тонет, но судно (церковь) приходит в гавань.]* Она говорила мне во время кризиса и больших трудностей: "Брат Даниельс, возвещайте ободряющую весть во всем мире. Мы придем в гавань". Это и есть наша позиция во всем мире. Мы все должны смирить наши сердца пред Богом и попытаться делать и поступать правильно. Мы никогда не должны стыдиться признать, где мы допустили ошибку; но, братья, самая большая ошибка — это отделяться от работы, организовывать новое движение и пытаться проповедовать такое. Я говорю вам, что это принесет только беспорядок, в конце концов погибнет, а те, кто были связаны с ним, возвратятся или останутся в стороне. Поэтому мы говорим: давайте продвигаться вперед вместе. Вот последние слова бр. Спайсера ко мне в Америке: "Вы увидите братьев в Германии, — возвратите их. Достигните примирения, если возможно". Однако, он имеет твердую позицию по отношению к движению; и хотя он допускает, что братьями были совершены технические ошибки (то есть ошибки в практике наших принципов), все же я твердо убежден, что братья со стороны оппозиции допустили фундаментальные ошибки (то есть [42] нарушения принципов истины). Это обстоятельство уничтожит и ниспровергнет все, даже если они были и правы в вопросах практики. Я умоляю, чтобы мы пожали друг другу руки и примирились сейчас, когда война уже закончена. Пусть Господь поможет нам сделать это. Аминь.
Я думаю, что мы должны совершить серьезную молитву Господу прежде, чем закончим. Мы находимся здесь и имеем великую работу, но у нас есть также великий враг, который стремится погубить нас. Христос — наша единственная надежда, и мы должны просить, чтобы Он помог нам прежде, чем мы разойдемся.
Молитва: бр. Пол Дринхаус. Собрание закончено.
* Высказывание вквадратных скобках есть в оригинале. — Редакция.