Глава 5 Джон Уиклиф
(1324-1384)
ДО НАЧАЛА Реформации существовали копии Библии, хотя временами их и оставалось очень мало, однако Бог не допускал, чтобы Его Слово было полностью уничтожено. Истины Слова Божьего не должны были навсегда остаться сокрытыми. Он так же легко мог расторгнуть узы, сковывающие слова жизни, как в свое время Он отворил двери темницы и распахнул железные ворота, чтобы освободить Своих слуг. В различных странах Европы люди, движимые Духом Святым, искали истину, как сокрытое сокровище. Благодаря Провидению Божьему, они обратились к Священному Писанию и с величайшим интересом исследовали его священные страницы. Они желали (во что бы то ни стало ) познать его свет. Хотя им не все было понятно, все же они получили возможность постичь многие, долгое время сокрытые истины. Как посланные Богом вестники они выступили вперед, разбивая оковы заблуждения и суеверия и призывая людей, находящихся в рабстве обмана, подняться и встать на защиту своей свободы.
В течение долгих столетий прочитать Слово Божье можно было лишь на языках, доступных для образованных людей; только вальденсы читали его на своем родном языке. Но настало время, когда Священное Писание было переведено на различные языки, и люди могли читать его на своем родном языке. Полночный час для мира миновал. Часы мрака постепенно уходили прочь, и во многих странах появились проблески восходящей утренней зари.
В XIV столетии в Англии взошла «утренняя звезда Реформации». Джон Уиклиф стал вестником реформы не только для Англии, но и для всего христианского мира. Высказанный им сильный протест против Рима никогда не должен был умолкнуть. Этот протест положил начало борьбе, которая привела к освобождению не только отдельных лиц, но и церквей, и даже целых народов.
Уиклиф получил всестороннее образование, а страх Господень для него стал началом мудрости. В колледже он выделялся своим ревностным благочестием, выдающимися способностями и основательным знанием наук. В своем ненасытном стремлении к знаниям он старался познакомиться со всеми отраслями науки. Он изучал схоластическую философию, церковные каноны и гражданское право, особенно те законы, которые касались его страны. В его последующей деятельности чувствовалось влияние полученного им образования. Основательное знание умозрительной философии того времени помогло ему вскрыть ее слабости и заблуждения, а изучение государственного и церковного права подготовило его к великой борьбе за гражданскую и религиозную свободу. Научившись обращаться с оружием, извлеченным из Слова Божьего, он в то же время обладал глубоким познанием гуманитарных наук и был хорошо знаком с тактикой ученых диспутов. Его гениальность и многогранность познаний внушали уважение не только друзьям, но и врагам. Его приверженцы с гордостью смотрели на своего лидера, занимающего такое выдающееся положение среди ведущих умов нации, а его враги не осмеливались проявлять презрение к делу реформы, боясь обнаружить свое невежество и слабость.
Еще, будучи студентом, Уиклиф начал изучать Священное Писание. В то время Библия существовала исключительно на древних языках, и только ученые люди могли найти путь к источнику истины, который был закрыт для необразованных классов. Таким образом, уже был приготовлен путь для будущей работы Уиклифа как реформатора.
Ученые мужи изучали Слово Божье, и нашли открытую в нем великую истину о свободной благодати Божьей. На лекциях они распространяли свои познания об этой истине и поощряли других обратиться к живому Божьему Слову.
Когда внимание Уиклифа было привлечено к Священному Писанию, он приступил к его исследованию с той же основательностью, которая была присуща ему в научных трудах. До этого времени он постоянно испытывал жажду к знаниям, которая не могла быть удовлетворена ни схоластическими науками, ни учениями церкви. И в Слове Божьем он, наконец-то, нашел то, что столько времени искал. Он увидел там развернутый план спасения и Христа как единственного Ходатая за человека. Он отдал всего себя служению Христу и твердо решил проповедовать открывшиеся ему истины.
Подобно более поздним реформаторам, Уиклиф в начале своей деятельности не предвидел, куда она его приведет. Он не ставил перед собой цели противодействовать Риму. Но преданность истине не могла не привести его к столкновению с ложью. Чем глубже он понимал заблуждения папства, тем пламенней он проповедовал библейские истины. Он видел, что Рим оставил Слово Божье ради человеческих преданий; он бесстрашно обвинял духовенство в отвержении Священного Писания и требовал возвратить Библию народу, чтобы ее авторитет был вновь восстановлен в церкви. Он был способным искренним учителем и красноречивым проповедником, а его повседневная жизнь являлась подтверждением проповедуемых им истин. Знание Библии, проницательность ума, чистота жизни, а также непоколебимое мужество и справедливость завоевали ему всеобщее уважение и доверие. Многие люди были недовольны своей прежней верой и господствующим беззаконием римской церкви, и с нескрываемой радостью они приветствовали истины, проповедуемые Уиклифом, а папские вожди, дрожа от ярости, видели, что этот реформатор пользуется намного большим влиянием, чем они.
Уиклиф был искусным разоблачителем заблуждений и бесстрашно выступал против многочисленных злоупотреблений, одобренных авторитетом Рима. Будучи капелланом короля, он смело выступил против уплаты подати, взимаемой папой с английского монарха, указывая также и на то, что папское посягательство на светскую власть царей противоречит как логике, так и истине. Требования папы еще раньше вызывали большое негодование, и учение Уиклифа произвело соответствующее влияние на ведущие умы нации. Объединившись вместе, король и дворянство выступили против требований папы, посягающих на светскую власть, и отказались выплачивать подати. Таким образом, авторитету папы в Англии был нанесен ощутимый удар.
Другим злом, против которого реформатор вел длительную и упорную борьбу, было основание ордена нищенствующих монахов. Эти монахи наводнили Англию и являлись серьезным препятствием для прогресса и благосостояния нации. Во всем ощущалось их парализующее влияние: в промышленности, в образовании и культуре, в моральных устоях общества. Праздный и нищенский образ жизни монахов не только истощал средства народа, но и принижал значение труда. Молодежь разлагалась и становилась безнравственной. Находясь под влиянием этих монахов, многие уходили в монастыри и делали это не только без согласия родителей, но даже втайне от них. Один из отцов католической церкви, выдвигающий требования монашеского ордена выше сыновнего долга и обязанностей, заявил: «Даже если твой отец будет лежать, плача и рыдая, у порога твоей двери, и если даже мать будет взывать к твоим чувствам, напоминая, что ты выношен в ее утробе и вскормлен ее грудью, знай, что ты должен попрать их своими ногами и спешить к Иисусу». Эта «чудовищная бесчеловечность», как впоследствии назвал эту доктрину Лютер, «являющаяся скорее выражением чего-то волчьего и тиранического, нежели христианского и человеческого», в высшей степени обостряла отношения между детьми и родителями. – Barnas Sears, The Life of Luther; p. 70, 69. Так папские
вожди, подобно фарисеям в древности, ради своих учений унизили и отвергли заповедь Божью. И в результате разбивались семьи, и состарившиеся родители лишались общения и поддержки своих сынов и дочерей.
Даже студенты университетов были обольщены лживыми речами монахов и вступали в орден. Многие впоследствии раскаивались в своем поступке, признавая, что погубили свою жизнь и причинили много горя своим родителям; но, однажды попав в эти сети, они уже не могли обрести прежнюю свободу. Многие родители, опасаясь влияния монахов, отказывались посылать своих юношей в университеты. И в результате в крупных научных центрах резко снизилось число учащихся. Учебные заведения приходили в упадок, и невежество торжествовало.
Папа наделил этих монахов правом выслушивать исповеди и прощать грехи. И это стало источником величайшего зла. Стремясь к обогащению, монахи на таких легких условиях раздавали прощение грехов, что к ним стекались всякого рода преступники, и в результате зло и порок процветали. Бедные и больные были предоставлены своей нелегкой участи, в то время как дары, которые могли бы удовлетворить их нужды, находились в руках монахов, которые, прибегая ко всевозможным запугиваниям, требовали у народа милостыни и объявляли безбожниками тех, кто отказывался помогать орденам. Несмотря на показную бедность, монахи быстро обогащались, а их великолепные здания и роскошные столы лишь еще больше оттеняли возрастающую нищету нации. Проводя время в роскоши и удовольствиях, монахи посылали вместо себя невежественных людей, которые разными удивительными рассказами, легендами и шутками, рассчитанными на развлечение людей, все больше опутывали народ. Однако монахи продолжали поддерживать свой авторитет на суеверии людей и заставляли их верить, что весь их религиозный долг состоит в признании главенства папы, поклонении святым и в принесении даров нищенскому ордену, и что всего этого достаточно для того, чтобы впоследствии попасть в рай.
Все попытки ученых и благочестивых мужей провести реформу в этих нищенских орденах оказались напрасными; Уиклиф же, обладающий более проницательным умом, указал на корень этого зла, разоблачил лживость монашества и потребовал его устранения. По этому вопросу разгорелись дебаты. Странствующие монахи, торгуя папскими индульгенциями, вызывали у многих сомнение относительно получения прощения грехов за деньги, и такие люди спрашивали, не лучше ли обращаться за прощением к Богу, а не к римскому папе. Многие были встревожены все возрастающей алчностью монахов, которая, казалось, не знала границ. «Монахи и римские священники, – говорили они, – пожирают нас, как раковая опухоль. Бог должен освободить нас, или же народ погибнет». – D’Aubigne, b. 17, ch. 7. Чтобы замаскировать свою жадность, нищенствующие монахи выставляли себя последователями Спасителя, заявляя, что Иисус и Его ученики также пользовались милостыней народа. Такое утверждение обратилось против них же самих, потому что многие начали исследовать Библию, чтобы узнать правду, а этого меньше всего желал Рим. Сознание людей было обращено к источнику истины, который Рим так тщательно скрывал.
Уиклиф начал писать и публиковать статьи против этого ордена, однако, не с намерением вести дискуссии с ними, а чтобы обратить внимание людей на библейские учения и их Автора. Он заявил, что папа не в большей степени обладает властью прощать грехи и отлучать от церкви, чем и самые обыкновенные священники, и что ни один человек не может быть в действительности отлучен от церкви, если он не навлек на себя осуждение Бога. Трудно представить себе более действенные способы разрушения того гигантского здания духовного и светского господства, которое соорудил папа, и в рабском плену которого томились души и тела миллионов людей.
Вновь Уиклиф был приглашен защищать права английской короны от посягательств Рима; и, будучи назначен королевским послом, он два года провел в Нидерландах, принимая участие в совещаниях с папскими уполномоченными. Там он свободно общался с
представителями духовенства из Франции, Италии, Испании. Он получил возможность как бы заглянуть за кулисы и узнать то, чего он никогда бы не узнал, оставаясь в Англии. Он осознал многое, что впоследствии описал в своих трудах. В этих представителях папского двора он увидел истинный характер и цели папской иерархии. Возвратившись в Англию, он стал с еще большей прямотой и рвением проводить свое прежнее учение, заявляя, что действительными богами Рима являются алчность, гордость и обман.
В одном из своих трактатов он так говорил о папе и его приближенных: «Они забирают у нас все то, что могло бы послужить для пропитания бедным людям, и, плюс ко всему этому, ежегодно из королевской казны уходят тысячи марок для таинств церкви и на другие духовные нужды, но на самом деле – это проклятая ересь симонии, и христианство вынуждено поддерживать эту ересь. И если бы даже в нашей стране была огромная золотая гора, и ни один человек ничего не взял от нее, кроме этого одного надменного мирского церковного сборщика, то и ее с течением времени не стало бы, ибо он забирает все наши деньги и не дает нам взамен ничего, кроме Божьего проклятия за свою симонию» – John Lewis, History of the Life and Suffering of J. Wlclif, p. 37.14
Вскоре после своего возвращения в Англию Уиклиф получил от короля назначение в Люттервортский приход. Это свидетельствовало о том, что король не был недоволен его смелыми речами. Влияние Уиклифа ощущалось как в жизни двора, так и в возрождении веры всей нации.
Но вскоре громы и молнии Рима обрушились на Уиклифа. В Англию было отправлено три декрета: в университет, королю и прелатам, где было приказано немедленно принять решительные меры и заставить замолчать «проповедника ереси». – Augustus Neander, General History of the Christian Religion and Church, period 6, sec.2, pt. 1, § 8.15 Еще до прибытия папских булл разгневанные епископы призвали Уиклифа на суд, куда он явился в сопровождении двух могущественнейших князей страны, а народ, окруживший здание суда, ворвался в середину и так напугал судей, что дело Уиклифа
было отложено, и некоторое время он вновь мог спокойно продолжать свою работу. Вскоре после этого Эдуард III, которого прелаты пытались, учитывая его преклонный возраст, настроить против реформатора, скончался, и прежний покровитель Уиклифа стал правителем страны.
Однако прибывшие папские буллы обязывали Англию схватить еретика и заключить его в тюрьму. А это говорило о том, что Уиклифа ожидает костер. Было ясно, что вскоре Уиклиф должен стать жертвой кровожадного и мстительного Рима. Но Тот, Который еще в древности сказал Своему рабу: «Не бойся; ... Я твой щит» (Бытие 15:1), снова простер Свою руку и защитил Своего слугу. Смерть пришла, но не к реформатору, а к папе, издавшему указ об уничтожении еретика. Григорий XI умер, и церковный суд, которому было поручено решить участь Уиклифа, так и не состоялся.
Провидение Божье продолжало управлять всеми дальнейшими событиями, создавая благоприятные возможности для развития Реформации. После смерти Григория последовало избрание двух пап, конкурирующих между собой. Эти две борющиеся партии открыто заявляли о своей непогрешимости и требовали беспрекословного подчинения.* Каждая из них призывала верующих пойти войной против другой стороны, подкрепляя при этом свои воззвания страшными проклятиями в адрес своих противников и в то же время обещая награды на небесах своим приверженцам. Такое положение в большой мере ослабило власть папства. В то время как конкурирующие между собой партии продолжали вести взаимную борьбу, Уиклиф на некоторое время был оставлен в покое. А папы продолжали осыпать друг друга анафемами и взаимными обвинениями; кровь лилась потоками в поддержку их противоречивых претензий. Преступления и публичные скандалы наводнили церковь, а тем временем реформатор в своем уединенном уголке Люттервортского прихода прилагал все силы к тому, чтобы отвлечь внимание народа от борющихся пап на Иисуса, Князя мира.
Происшедший раскол со всеми его пагубными последствиями приготовил путь для Реформации, и народ получил возможность увидеть подлинное лицо папства. В опубликованном Уиклифом трактате Оп the Schism of the Popes (О расколе пап) он призывал
народ рассудить, не правду ли говорят эти два великих священника, называя друг друга антихристами. «Бог, – говорил он, – не может больше допускать того, чтобы дьявол господствовал только в одном из них, но... столкнул лбами их обоих, чтобы таким образом люди, во имя Христа, победили их». – R.Vaugnan, Life and Opinions of John de Wycliffe, vol. 2, p. 6.
Уиклиф, подобно своему Учителю, проповедовал Евангелие бедным. Он не мог допустить, чтобы свет распространялся только в скромных семействах его прихода в Люттерворте, и решил даровать его всей Англии. С этим намерением он организовал группу учителей, состоящую из простых и преданных людей, которые любили истину и ничего так не желали, как ее распространения. Эти мужи ходили повсюду, обучая на рыночных площадях, на улицах больших городов и на проселочных дорогах. Они отыскивали старых, больных и бедных людей и открывали им радостную весть о благодати Божьей.
Будучи доктором богословия в Оксфорде, Уиклиф проповедовал Слово Божье в аудиториях университета. Он настолько искренне и серьезно представлял студентам истину, что его называли «доктором Евангелия». Но самым величайшим делом его жизни был перевод Библии на английский язык. В своем труде Оп the Ihtih and Meaning of Scripture (Истина и знание Писаний) он писал о своем желании перевести Библию, чтобы каждый человек в Англии мог читать о чудных делах Божьих на своем родном языке.
Но внезапно его работа была приостановлена. Хотя ему еще не было и шестидесяти лет, непрерывный труд, научные занятия, а также нападки врагов настолько подорвали его силы, что он преждевременно состарился. Он опасно заболел. Монахи с величайшей радостью встретили эту новость. Они полагали, что теперь он горько раскаивается в том зле, какое он причинил церкви, и поспешили к нему, чтобы выслушать его исповедь. Вокруг его смертного, как надеялись его враги, одра, собрались представители от четырех орденов вместе с четырьмя гражданскими представителями. «Ты
одной ногой стоишь в могиле, – обратились они к нему, – покайся в своих заблуждениях и отрекись в нашем присутствии от всего того, что ты говорил против нас». Реформатор молча выслушал их, затем попросил своего слугу приподнять его на подушках и, устремив свой спокойный взор на стоящих перед ним людей, ожидавших его ответа, сказал твердым и громким голосом, который так часто приводил их в трепет: «Я не умру, но буду жить и буду продолжать открывать злодейские поступки монахов». – D’Aubigne, b. 17, ch. 7. Смущенные и изумленные монахи поспешно оставили его комнату.
Слова Уиклифа исполнились. Он продолжал жить для того, чтобы дать в руки своему народу самое мощное орудие против Рима, – Библию как определенное Небом средство для освобождения, просвещения и евангелизации мира. Работая над переводом Библии, он постоянно сталкивался с многочисленными затруднениями и препятствиями. Будучи сражен болезнью, он знал, что ему немного осталось времени для работы; он видел стоящую перед ним борьбу, но, ободренный обетованиями из Слова Божьего, бесстрашно продвигался вперед. Находясь в совершенном расцвете своих умственных дарований, обогащенный опытом, он был, как никто другой, подготовлен Провидением Божьим для совершения этой величайшей работы. В то время как все христианство было исполнено тревоги и волнений, реформатор в своем Люттервортском приходе, немало не обеспокоенный свирепствующей бурей, спокойно предался своему труду.
Наконец работа была окончена – появился первый перевод Библии на английский язык. Слово Божье теперь становилось доступным для Англии. Теперь реформатор не страшился ни темницы, ни костра. Он дал английскому народу свет, который никогда уже не мог быть потушен. Дав Библию своим соотечественникам, он сделал больше для процветания и освобождения своей страны от уз невежества и порока, чем когда-либо это было достигнуто в самых блестящих победах на полях сражений.
Книгопечатание в то время было еще неизвестно, и Библия могла быть распространена только путем очень медленного и утомительного труда. Желание приобрести Библию было настолько велико, что
многие добровольно занимались ее переписыванием, но это не могло удовлетворить спрос. Более состоятельные покупатели приобретали всю Библию, другие – только отдельные ее части. В большинстве случаев для покупки целой книги объединялись несколько семейств. Таким образом, Библия Уиклифа за сравнительно короткое время нашла доступ в дома многих людей.
Обращение к разуму людей вывело их из состояния безвольного подчинения папскому учению. Уиклиф начал проповедовать основные доктрины Протестантизма – спасение через веру во Христа и непогрешимость Священного Писания. Подготовленные им проповедники распространяли вместе с Библией и труды реформатора; их работа продвигалась с таким успехом, что около половины жителей Англии приняли новую веру.
Появление Библии причинило много беспокойства главам церкви. Им теперь предстояла борьба с более могущественной силой, чем Уиклиф, – силой, против которой их меч был бессилен. В то время в Англии еще не было ни одного закона, запрещающего Библию, потому что она никогда раньше не издавалась на родном языке народа. Впоследствии были изданы подобные законы. Тем временем, невзирая на сопротивление духовенства, Слово Божье продолжало распространяться.
И снова папские вожди начали составлять заговор, чтобы заставить реформатора умолкнуть. Три трибунала не смогли сломить Уиклифа. На первом синоде епископов его труды были объявлены еретическими, и, добившись расположения юного короля Ричарда II, они получили королевский указ о праве заключать в темницу всех тех, кто будет поддерживать это заклейменное церковью Рима учение.
Из синода Уиклиф обратился в парламент; он бесстрашно порицал иерархию перед Национальным Советом и требовал отменить все злоупотребления, санкционируемые церковью. С величайшей убежденностью он обрисовал алчность и испорченность папского трона. Его слова привели врагов в смятение. Прежних сторонников и друзей Уиклифа вынудили сдаться, и его враги
ожидали, что престарелый, одинокий, оставленный друзьями реформатор склонится перед венцом и тиарой. Но вместо этого паписты сами понесли поражение. Парламент, встревоженный пламенными речами Уиклифа, отменил эдикт о его преследовании, и реформатор снова остался на свободе.
В третий раз он был привлечен к суду, но уже перед высшим духовным трибуналом королевства. Паписты думали, что на этот раз не будет никакой пощады еретику, и что, наконец-то, Рим одержит победу, и работе Уиклифа будет положен конец. Только бы им удалось осуществить свои чаяния о том, что Уиклиф будет вынужден отречься от своих учений или покинет суд с вынесенным над ним смертным приговором
Но Уиклиф не отрекся; он не собирался лицемерить. Он бесстрашно защищал свое учение и смело отражал обвинения своих гонителей. Забыв о себе, о своем положении, он призывал своих слушателей к Божественному суду, он взвешивал их софистику и заблуждения на весах вечной правды. В зале суда ощущалось присутствие силы Святого Духа. Божественное влияние охватило слушателей. Казалось, они не находили в себе силы покинуть это место. Слова реформатора, подобно Божественным стрелам, пронизывали их сердца. Воздвигнутое против него обвинение в ереси он с сокрушительной силой обратил против них же. «Для чего, – настойчиво спрашивал он, – они распространяли свое заблуждение? Ради наживы, чтобы торговать благодатью Божьей?»
«Как вы думаете, с кем вы боретесь? – наконец спросил он, – со стариком, стоящим на краю могилы? Нет Вы боретесь с Истиной, но Истина сильнее вас, и она победит вас». – Wylie, b. 2, ch. 13. Сказав это, он покинул собрание, и никто из его противников не осмелился остановить его.
Работа Уиклифа была почти окончена; его рука, которая столько времени несла знамя истины, должна была вскоре опуститься, но еще раз он был призван засвидетельствовать о Евангелии.
Истину необходимо было возвестить в самой цитадели царства обмана. Уиклиф был вызван в суд на папский трибунал Рима, который неоднократно проливал кровь святых. Он сознавал всю угрожающую ему опасность, и все же подчинился бы этому требованию, если бы удар паралича не помешал ему совершить это путешествие. И хотя его голос и не был услышан в Риме, однако, он был еще в состоянии писать, и он сделал это. Из своего прихода реформатор послал папе письмо, которое, хотя и было написано в почтительном тоне и в христианском духе, сурово порицало роскошь и гордость папского трона.
«Я очень рад, – писал он, – что могу открыто сказать каждому человеку о моем убеждении, а в особенности епископу Рима, который, как я надеюсь, будет таким справедливым и правдивым, что подтвердит убеждение моей веры, а если я заблуждаюсь, то наставит меня на истину.
Прежде всего, я думаю, что Евангелие Христа – это тело всего Закона Божьего, ...и я думаю, что, поскольку епископ Рима является наместником Христа на земле, он должен быть связан с Законом Евангелия больше, чем все остальные люди. Ибо величие Христовых учеников не заключалось в мирской славе и чести, но в близости и точном следовании за Христом в Его жизни и делах. ...Христос, Который в Своей скитальческой жизни был одним из самых бедных людей, отказывался от всякой мирской власти и чести...
Ни один искренний человек не должен ни в чем подражать даже самому папе или кому-либо из святых людей в тех пунктах, которые не отвечают принципам жизни Господа нашего Иисуса Христа; ибо Петр и сыновья Зеведеевы согрешили, стремясь к мирской славе, которая противна последователю Христа, и поэтому никто не должен теперь подражать им в этих ошибках...
Папа должен передать светской власти все свои временные владения и власть и поощрять к этому всех своих подчиненных; так сделал Христос и Его апостолы. Если же я допустил ошибки в изложенных мной пунктах, то со всей покорностью готов принять любое порицание,
даже смерть, если это будет нужно. Я сам лично явился бы к епископу Рима, если бы был в состоянии сделать это, но Господь решил вопреки моему желанию, и я должен повиноваться Богу больше, нежели человекам».
В заключение он писал: «Будем молиться нашему Богу, чтобы Он побудил нашего папу Урбана VI и его духовенство следовать за Господом Иисусом Христом в жизни и делах, чтобы они с успехом учили народ, который, в свою очередь, должен верно в этом следовать за ними». – John Foxe, Acts and Monuments, vol. 3, pp. 49, 50.
Таким образом, Уиклиф представил папе и кардиналам смирение и кротость Христа, показывая не только им, но и всему христианскому миру разницу между ними и Учителем, представителями Которого они себя считали.
Уиклиф был всецело убежден в том, что ему придется жизнью расплатиться за свою верность. Король, папа и епископы – все объединились вместе, чтобы погубить его, и казалось, что пройдет всего лишь несколько месяцев, и ему не миновать костра. Но его мужество было непоколебимо. «Почему вы думаете, что мученический венец далеко от вас? – говорил он. – Начните проповедовать Евангелие Христа гордым прелатам, и мученической смерти вам не избежать. Неужели, я должен жить и молчать?.. Никогда Пусть обрушивается на меня удар, я ожидаю его». – D’Aubigne, b. 17, ch. 8.
Но Провидение Божье все еще хранило Своего слугу. Человек, который в течение всей своей жизни защищал истину, ежедневно подвергая свою жизнь опасности, не должен был стать добычей своих смертельных врагов. Уиклиф никогда не пытался сам укрыться или спрятаться, но Господь был его защитой, и теперь, когда его враги были уверены в своей добыче, Божья рука скрыла его в недосягаемом для них месте. В своей церкви в Люттерворте, готовясь к совершению обряда причастия, он упал, пораженный параличом, и вскоре скончался.
Бог возложил на Уиклифа определенную работу. Он вложил
Слово Истины в его уста и поставил стражу вокруг него, чтобы это Слово могло стать достоянием народа. Он оберегал его жизнь и труды, пока не было положено основание для великой работы Реформации.
Уиклиф вышел из тьмы эпохи средневековья. Он первый пошел по этому пути, и ничьи труды не могли служить для него образцом в деле Реформации. Призванный, подобно Иоанну Крестителю, совершить определенную миссию, он был вестником новой эры. Тем не менее, в системе истин, проповедуемых им, царили единство и полнота, которых не превзошли последующие за ним реформаторы, и чего некоторые не достигли даже сто лет спустя. Положенное им основание было настолько глубоким и обширным, а возведенное на этом основании строение таким прочным и чистым, что оно не нуждалось в реконструкции его последователями.
Великое движение, начатое Уиклифом, которое должно было очистить сознание и разум людей и освободить народы, так долго прикованные к победоносной колеснице Рима, берет свои истоки из Библии. Отсюда начинался источник благословения, который, подобно живой воде, течет через все столетия, начиная с XIV века. Уиклиф принял Священное Писание с абсолютным доверием как вдохновенное откровение Божьей воли, как вернейшее правило веры и жизни. Он был с детства научен признавать Римскую церковь как Божественный непогрешимый авторитет и без сомнений, с благоговением принимать учрежденные ею сотни лет тому назад учения и традиции; но он оставил все это, чтобы обратиться к священному Слову Бога. Это был тот авторитет, довериться которому он убеждал и народ. Он заявил, что не церковь, говорящая через папу, а голос Божий, говорящий через Его Слово, является единственным истинным авторитетом. И он учил не только о том, что Библия представляет собой совершенное откровение Божьей воли, но также и о том, что Дух Святой является ее единственным толкователем, и что каждый человек, исследуя ее, должен познать свой личный долг и обязанности. Таким образом, он отвращал ум и внимание людей от папы и римской церкви и направлял к Слову Божьему.
Уиклиф был одним из самых выдающихся реформаторов. Только немногие из его последователей могут сравниться с ним по широте ума, ясности мышления, по твердости в сохранении истины и по смелости в ее отстаивании. Чистота жизни, неутомимое стремление к знаниям и труду, неподкупная честность, любовь и верность в служении Христу – вот какие черты характеризуют одного из первых реформаторов. И все это вопреки духовному мраку и моральному разложению того времени.
Характер Уиклифа является свидетельством воспитывающей и преобразующей силы Священного Писания. Библия сделала его тем, кем он был. Старание познать великие истины Божественного откровения придает свежесть и силу всем нашим способностям. Оно расширяет наш ум, обостряет восприимчивость и делает наше суждение зрелым. Исследование Библии, как никакая иная наука, возвышает каждую нашу мысль, чувство и стремление. Оно придает твердость нашим намерениям, дает терпение, смелость и силу духа, оно облагораживает характер и освещает душу. Серьезное, благоговейное исследование Библии, объединяющее разум исследователя непосредственно с Безграничной Мудростью, дало бы миру людей с гораздо более выдающимися и многообещающими умственными дарованиями, а также с более благородными принципами, нежели это в состоянии сделать человеческая философия с ее наилучшими методами воспитания. «Откровение слов Твоих, – говорит псалмопевец, – просвещает, вразумляет простых» (Псалтирь 118:130).
Учение, проповедуемое Уиклифом, продолжало еще некоторое время распространяться. Его последователи, под именами уиклифистов и лоллардов, распространяли евангельский свет не только в Англии, но и в других странах. Хотя вождя не стало, но его последователи трудились с еще большей ревностью, и многие принимали их учение. Среди обращенных были люди из благородного рода, даже супруга короля приняла эту веру. Во многих местах произошли значительные перемены в обычаях народа; языческие символы католицизма были удалены из церквей. Но вскоре яростная буря разразилась над теми, кто дерзнул сделать Библию
своим руководством. Английские монархи, ревностно стремясь упрочить свою власть поддержкой Рима, без каких бы то ни было колебаний, пожертвовали приверженцами Реформации. И впервые в истории Англии запылали костры, на которых один за другим погибали мученической смертью ученики Евангелия. Защитники истины, мучимые и терзаемые, могли только к Господу Саваофу возносить свои вопли. Изгнанные и названные врагами церкви и изменниками родины, они продолжали проповедовать Евангелие в потаенных местах, находя для себя убежище в скромных жилищах бедняков и скрываясь чаще всего в ущельях и пещерах.
Невзирая на всю ярость преследований, на протяжении целых столетий раздавался кроткий, непоколебимый, искренний и долготерпеливый голос протеста против господствующего разложения религиозной веры. Христиане того времени обладали только частичным познанием истины, но, несмотря на это, они научились любить Слово Божье, повиноваться ему и терпеливо страдать за него. Подобно ученикам во дни апостолов, многие пожертвовали своим земным состоянием ради дела Божьего. А те, которым еще можно было жить в своих домах, с радостью предоставляли приют своим изгнанным собратьям, и когда их также постигала та же участь, они с готовностью принимали ее. Правда, тысячи напуганных яростью преследования оставляли тюрьмы и, одетые во вретища, раскаивались и публично отрекались, жертвуя, таким образом, своей верой ради свободы. Но число верных было немалым. Среди них были люди, как высокого сословия, так и из низов, и все они, заключенные вместе в темницы, «лоллардовы башни», среди страданий и огня радовались тому, что были найдены достойными принять «участие в страданиях Его» (см. Филиппийцам 3:10).
Папистам не удалось ничего сделать с живым Уиклифом, но и мертвый он не давал им покоя. Спустя более сорока лет после смерти реформатора, решением Констанцского собора его кости были извлечены из могилы и публично сожжены. Пепел был выброшен в соседний ручей. «Этот небольшой поток воды, – как сказал один
старый писатель, – понес его пепел в Авон, а оттуда – в Северн, а Северн – в небольшие моря, а они, в свою очередь, в необъятный океан. И так пепел Уиклифа стал символом его учения, которое в настоящее время распространилось по всему миру». – Т. Fuller, Church History of Britain, b. 4, sec. 2, § 54. Как мало осознавали враги Уиклифа все значение своего преступного дела
Благодаря трудам Уиклифа, Ян Гус из Богемии отрекся от многих заблуждений католицизма и вступил на путь Реформации. Таким образом, в двух странах, расположенных так далеко друг от друга, было посеяно семя истины. Из Богемии это учение распространилось и в другие страны. Разум людей был обращен к долгожданному Слову Божьему. Божественная Рука готовила путь для Великой Реформации.