Глава 7 Отделение Лютера от Рима
САМОЕ ВЫДАЮЩЕЕСЯ место среди тех, которые были призваны вывести церковь из мрака папства на свет более совершенной и чистой веры, занимает Мартин Лютер. Ревностный, пламенный и преданный, не знающий другого страха, кроме Божьего, и не признающий иного основания для веры, кроме Священного Писания, Лютер был человеком своего времени, через которого Бог совершил великую работу по реформации церкви и просвещения мира.
Подобно первым вестникам Евангелия, Лютер вышел из бедных слоев. Свое детство он провел в скромном домике немецкого крестьянина. Его отец-рудокоп ежедневно трудился, чтобы дать своему сыну образование. Он хотел, чтобы сын стал юристом, но Бог решил сделать из него строителя того великого храма, который созидался на протяжении целых столетий. Трудности, большие лишения и суровая дисциплина были той школой, в которой Безграничная Мудрость готовила Лютера для главного призвания его жизни.
Отец Лютера был человеком решительным и умным и обладал большой твердостью характера, смелостью и честностью. Он был верен своему долгу, невзирая ни на какие последствия. Здравое суждение побуждало его с недоверием смотреть на монахов. Он был в крайней степени недоволен поступком Лютера, который без его согласия поступил в монастырь, и прошло два года, прежде чем он примирился со своим сыном, но и тогда его взгляды остались прежними.
Родители Лютера обращали особое внимание на воспитание и образование своих детей. Они старались наставлять их в познании Бога и развивать в них христианские добродетели. Часто в присутствии сына отец молился о том, чтобы он всегда помнил о Боге, и чтобы он был полезным в распространении Его истины. Родители Лютера использовали всякую возможность для нравственного и умственного развития своих детей, насколько позволяла им тяжелая трудовая жизнь. Они предпринимали искренние и настойчивые усилия, чтобы подготовить своих детей для благочестивой и полезной жизни. В своей решительности и твердости они иногда были слишком строги, но сам реформатор находил, что, хотя они в некоторой степени и ошибались, однако, их воспитание скорее заслуживало одобрения, нежели порицания.
В школе, куда Лютер поступил в очень раннем возрасте, с ним обращались строго и даже сурово. Бедность его родителей была так велика, что, оставляя отцовский дом для посещения школы в другом городе, он некоторое время вынужден был добывать себе пропитание пением, переходя от одной двери к другой, и часто голодал. Господствующее в то время мрачное и суеверное представление о религии наполняло его ужасом. Он ложился спать с тяжелым сердцем, с трепетом взирая в мрачное будущее и испытывая постоянный страх при мысли о Боге, Которого представлял себе как строгого, неумолимого судью и жестокого тирана, а не как любвеобильного Отца.
Все же, несмотря на столь многочисленные и столь сильные разочарования, Лютер решительно стремился вперед, к высшему образцу нравственного и интеллектуального совершенства, которого так жаждала его душа. Он жадно тянулся к знанию, и его серьезный деятельный ум стремился ко всему значительному и вескому.
Когда в восемнадцатилетнем возрасте он поступил в Эрфуртский университет, его материальное положение и возможности были намного лучше, чем в прежние годы. Прилежные и бережливые родители Лютера к тому времени собрали средства и теперь могли помочь своему сыну всем необходимым. Влияние
его добрых друзей в какой-то степени рассеяло мрачные тени его раннего воспитания. Он старательно изучал произведения наилучших писателей, обогащая свой ум их яркими мыслями и делая мудрость мудрых людей своей собственной. Даже в условиях самой суровой дисциплины, насаждаемой прежними учителями, он проявил незаурядные способности, а теперь, в более благоприятной обстановке, его ум развивался еще быстрее. Блестящая память, живая сила воображения, хорошо развитое логическое мышление и неустанное прилежание вскоре помогли ему занять первое место среди своих соотечественников. Благодаря духовной дисциплине, его ум созревал и приобретал ту живость и проницательность, которые подготовили его для жизненной борьбы.
Страх Господень жил в сердце Лютера, и это помогало ему быть неуклонным в достижении поставленных перед собой целей и глубоко смиряло его перед Богом. Он сознавал свою постоянную зависимость от Божественной помощи, и каждый день он начинал с молитвы, его сердце было всегда обращено к Богу. Он умолял Его о поддержке и руководстве. «Хорошая молитва, – часто говорил он, – это лучшая половина учебы». – D’Aubigne, b. 2, ch. 2.
Однажды, просматривая книги в университетской библиотеке, Лютер нашел латинскую Библию. До этого он никогда не видел такой книги и даже не подозревал о ее существовании. При общественных богослужениях он слышал отдельные отрывки из Евангелия и Посланий, и предполагал, что это и составляет полную Библию. Но теперь он впервые увидел всю Библию. Со смешанным чувством благоговения и изумления он перелистывал священные страницы. С бьющимся и трепещущим сердцем он читал слова жизни, временами останавливаясь и восклицая: «О, если бы Бог дал мне такую книгу » – Там же, b. 2, ch. 2. Ангелы небесные окружали его, и лучи света, исходящие от престола Божьего, открывали ему сокровища истины. Он всегда боялся оскорбить Бога, и теперь, как никогда раньше, им овладело глубокое сознание своего греховного состояния.
Серьезное желание получить прощение грехов и найти мир с Богом побудило его поступить в монастырь. Там от него требовали выполнения самой черной работы и заставляли просить милостыню, ходя из дома в дом. Он был в таком возрасте, когда люди особенно чутки к проявленному к ним уважению и вниманию, и эта унизительная работа глубоко затрагивала его естественные чувства, но он терпеливо переносил это унижение, считая, что это необходимо по причине его грехов.
Каждую свободную минуту, которую ему удавалось выкроить, он посвящал учебе, жертвуя даже временем, предназначенным для сна и скромной трапезы. Но самое большое удовольствие он находил в изучении Слова Божьего. Он обнаружил прикованную к монастырской стене Библию и часто останавливался у этого места. Чем сильнее он осознавал собственную греховность, тем старательней стремился своими собственными делами получить прощение и мир. Он вел очень строгий образ жизни, стремясь постом, бдением и бичеванием отделаться от своих дурных наклонностей, чего не мог достичь монашеским послушанием. Он не останавливался ни перед какой жертвой, посредством которой мог бы приобрести чистоту сердца и Божье одобрение. «Я и в самом деле был благочестивым монахом, – говорил он впоследствии, – и я намного точнее исполнял предписания ордена, чем даже могу выразить словами. И если бы кто-либо из монахов путем своих подвигов мог заслужить Царство Небесное, то и я, без сомнения, имел бы на него право... Если бы так продолжалось дальше, то я довел бы себя до могилы». – Там же, b. 2, ch. 3. В результате такого жестокого образа жизни он потерял много сил, и у него начались судороги и обмороки, от которых он никогда уже не мог полностью избавиться. Но, несмотря на все усилия, его отягощенная душа не находила себе покоя. Наконец, он дошел до полного отчаяния.
Когда Лютеру показалось, что уже все потеряно, Бог послал ему друга и помощника. Благочестивый Штаупиц помог Лютеру понять Слово Божье. Он отвлек его внимание от самого себя, помог ему освободиться от гнетущего ожидания бесконечного наказания за нарушения Закона Божьего и направил его взоры на Иисуса, на прощающего его грехи Спасителя. «Вместо того чтобы мучиться из-за
своих грехов, кинься в объятия Искупителя. Уповай на Него, полагайся на праведность Его жизни, верь в искупительную силу Его смерти. ...Повинуйся Сыну Божьему. Он стал человеком, чтобы дать тебе уверенность в Божественной благосклонности. ...Люби Его, ибо Он прежде возлюбил тебя». – Там же, b. 2, ch. 4. Так говорил этот вестник благодати. Его слова произвели неотразимое впечатление на Лютера. После продолжительной борьбы с укоренившимися заблуждениями он, наконец, смог познать истину, и в его мятущейся душе воцарился мир.
После посвящения Лютера в священники, он был приглашен из монастыря на работу в качестве профессора в Виттенбергский университет. Здесь он усердно начал изучать Библию на языках оригинала. Он начал читать лекции по Библии, и перед его изумленными слушателями открылись книга Псалмов, Евангелия и Послания. Штаупиц, его друг и учитель, побудил его с кафедры проповедовать Слово Божье. Лютер колебался, чувствуя себя недостойным говорить народу во имя Христа. Только после долгой внутренней борьбы он, наконец, уступил просьбам своих друзей. К тому времени он уже хорошо знал Библию, и благодать Божья покоилась на нем. Его красноречие пленяло слушателей. Сила и ясность излагаемой им истины убеждала их в его правоте, и его пламенные речи трогали сердца.
Лютер по-прежнему оставался верным сыном папской церкви и никогда не допускал мысли стать иным. Божье Провидение направило его в Рим. Путешествуя пешком, он по пути останавливался в монастырях. В одном итальянском монастыре он был поражен роскошью, богатством и великолепием. Получая княжеские доходы, монахи жили в великолепных покоях, одевались в самые богатые и дорогие одежды и имели роскошный стол. С чувством глубокой скорби Лютер сравнивал эту картину с самоотречением и лишениями своей жизни. Он находился в большом замешательстве.
Наконец, вдали он увидел город семи холмов.
Тронутый до глубины души, он бросился на землю, восклицая: «Святой Рим, я приветствую тебя ». – Там же, b. 2, ch. 6. Он вошел в город, посетил церкви, прислушивался к удивительным рассказам, повторяемым священниками и монахами, и принял участие во всех установленных церемониях. Повсюду он видел картины, наполняющие его душу ужасом и удивлением. Он видел, что беззаконие занимало главенствующее место среди всех классов духовенства. Он слышал непристойные шутки со стороны прелатов и приходил в ужас, глядя на их страшное богохульство даже во время служения. Находясь в среде монахов и жителей города, он повсюду встречал расточительство и распутство. Куда бы он ни обратился, вместо святости он наталкивался на осквернение. «Никто не поверит, – писал он, – какие грехи и позорные дела совершаются в Риме. Для того чтобы поверить, нужно видеть и слышать все это. Так что даже и поговорки появились: «Если существует ад, то Рим построен на нем. Это пропасть, из которой исходят все грехи ». – Там же, b. 2, ch. 6.
В своем декрете папа обещал отпущение грехов всем тем, которые на коленях поднимутся по так называемой «Пилатовой лестнице», по которой, согласно молве, сошел наш Спаситель, выходя из римского верховного судилища, и которая каким-то чудом была перенесена из Иерусалима в Рим. Однажды, когда Лютер благоговейно на коленях поднимался по ней, вдруг голос, подобный грому, казалось, сказал ему: «Праведный верою жив будет» (Римлянам 1:17). Он вскочил на ноги и с ужасом и стыдом поспешно удалился. Этот текст никогда не утратил своей силы над его душой С того момента, как никогда раньше, Лютер увидел всю обманчивость надежды на человеческие дела для получения спасения и понял необходимость постоянной веры в заслуги Христа. У него открылись глаза, и ничто уже не могло разубедить его в заблуждении папства. Отвернув свое лицо от Рима, он отвернулся от него и сердцем, и с того времени началось его отделение, пока, наконец, он окончательно не порвал всякую связь с папской церковью.
После своего возвращения из Рима Лютер получил в Виттенбергском университете степень доктора богословия. Теперь он был свободнее и мог, как никогда раньше, посвятить себя изучению Священного Писания,
которое он так горячо любил. Он дал торжественный обет, что во все дни своей жизни будет старательно изучать Слово Божье и с верностью проповедовать его, а не изречения и догмы пап. Теперь Лютер не был больше простым монахом или профессором, но авторитетным вестником Библии и был призван пасти стадо Божье, которое жаждало и алкало истины. Он решительно заявил, что христианство не должно принимать никаких других учений, кроме тех, которые основываются на Священном Писании. Эти слова наносили сокрушительный удар по самому основанию папской власти. В этих словах заключался жизненный принцип Реформации.
Лютер видел, как опасно возвышать человеческие теории над Словом Божьим. Он бесстрашно нападал на безбожные рассуждения схоластов, критикуя философию и богословие, которые так долго сохраняли свое господствующее влияние над народом. Он отверг их учения, указывая при этом не только на их бесполезность, но и на их вред, стараясь при этом обратить умы своих слушателей от лжемудрствования философов и богословов к вечным истинам, изложенным пророками и апостолами.
Он нес жаждущей толпе драгоценную весть, и люди с напряженным вниманием вслушивались в его слова. Они никогда еще не слышали ничего подобного. Благая весть о любви Спасителя, уверенность в прощении и мире посредством Его искупительной крови – все это вселяло радость в их сердца и пробуждало в них бессмертную надежду. В Виттенберге был зажжен свет, лучи которого должны были дойти до самых отдаленных уголков земли, и яркость которого должна была все возрастать с приближением конца времени.
Но свет и тьма не могут примириться между собой. Между истиной и заблуждением идет непрекращающаяся борьба. Защищать и поддерживать одно из них означает бороться и опровергать другое. Наш Спаситель Сам провозгласил: «Не мир пришел Я принести, но меч» (Ев. от Матфея 10:34). Лютер же, спустя несколько лет после начала Реформации, заметил: «Бог не просто ведет меня, Он толкает меня вперед. Я больше не распоряжаюсь собой. Я хочу жить в покое, но вместо этого я оказываюсь в самой
гуще волнений и смятения». – D’Aubigne, b. 5, ch. 2. Теперь он готов был вступить в борьбу.
Римская церковь вела торговлю благодатью Божьей. Возле ее алтарей стояли столы меновщиков, и воздух оглашался криками продающих и покупающих (см. Ев. от Матфея 21:12). Под предлогом сбора средств для постройки церкви Святого Петра в Риме папой была открыта всенародная продажа индульгенций. Ценой преступления собирались воздвигнуть храм для прославления Божьего имени, ценой беззакония намеревались заложить краеугольный камень Но те же самые мероприятия, которые должны были послужить величию Рима, нанесли его власти и великолепию самый сокрушительный удар, пробудили решительных и сильных врагов папства и вызвали борьбу, потрясшую папский трон и пошатнувшую тройную тиару на голове верховного епископа.
Монах по имени Тецель, которому было поручено руководить продажей индульгенций в Германии, был уличен в самых низких преступлениях против общества и против Закона Божьего, но избежал заслуженного наказания, и теперь ему было поручено приводить в исполнение корыстолюбивые и бессовестные замыслы папства. С неподражаемым бесстыдством он повторял самые невероятные басни и рассказывал удивительные истории с целью прельстить невежественный и суеверный народ. Если бы люди имели Слово Божье, то их нельзя было бы так легко обмануть. Библия потому и была сокрыта от них, чтобы держать их в руках папской власти и поддерживать авторитет и богатство ее высокомерных вождей. – John С. L. Gieseler, A Compendium of Ecclesiastical History, per. 4, sec 1, § 5.
Перед входящим в город Тецелем шел глашатай, который кричал: «Милость Божья и святого папы теперь у ваших ворот » (D’Aubigne, b. 3, ch. 1), и народ приветствовал этого нечестивого обманщика, как самого Бога, сошедшего к ним с небес. Эта отвратительная торговля проводилась в церкви, и Тецель с
кафедры превозносил индульгенцию как самый драгоценный дар Божий. Он объяснял, что индульгенции отпускают их обладателю грехи, которые тот совершает как в настоящем, так и будущем времени, и что даже «нет необходимости в раскаянии». – Там же, b. 3, ch. 1. Даже более того, он заверял своих слушателей, что индульгенции обладают силой спасать не только живых, но и умерших, и стоит только деньгам зазвенеть в его ящике, как душа вылетает из ада и попадает на небо. – К. R. Hagenbach, History of the Reformation, vol. 1, р. 96.
Когда Симон-волхв предложил апостолам продать ему силу, совершающую чудеса, Петр ответил ему: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деяния 8:20). Но предложение Тецеля было подхвачено тысячами. Золото и серебро рекой текли в его сокровищницу. Спасение, которое можно было купить за деньги, приобреталось легче, чем то спасение, которое требовало от грешника раскаяния, веры и постоянных усилий в борьбе с грехом.*
Ученые и благочестивые мужи римской церкви восстали против учения об индульгенциях, и были многие, которые не верили утверждениям, противоречившим как откровению, так и здравому смыслу. Ни один прелат не дерзнул поднять свой голос против этой несправедливой торговли, но люди были обеспокоены, и многие серьезно задавались вопросом, не совершит ли Господь очищение церкви через Свои избранные орудия.
Лютер, который все еще оставался ревностным приверженцем папства, пришел в ужас от такой богохульной дерзости монахов. Многие из его прихода, купившие это право, приходили к нему как к своему пастору, признавались в различных грехах и ожидали получить прощение грехов не потому, что они раскаивались и желали начать новую жизнь, но на основании индульгенций. Лютер отказывался исповедовать их и говорил им, что, если они не
раскаются и не переменят своего образа жизни, то погибнут в своих грехах. Сильно обеспокоенные, они возвращались обратно к Тецелю и жаловались ему, что их пастырь отказывается исповедовать их, а некоторые, более смелые, требовали, чтобы он возвратил им обратно деньги. Это страшно разгневало монаха. Он высказал самые ужасные проклятия, пообещал зажечь костры в общественных местах и заявил, что он «получил полномочия от папы сжигать всех еретиков, которые осмеливаются восставать против его святейших индульгенций». – D’Aubigne, b. 3, ch. 4.
Теперь Лютер смело начал выступать в защиту истины. Он серьезно и торжественно предостерегал народ с кафедры. Вскрывая отвратительный характер греха, он учил народ, что человек не может своими делами уменьшить свою вину или избежать наказания. Только через раскаяние перед Богом и веру во Христа грешник может получить спасение. Благодать Христа нельзя приобрести за деньги, это свободный дар. Лютер советовал народу не покупать индульгенций, но с верой взирать на распятого Искупителя. Он рассказывал им о своем личном горьком опыте, когда путем самоунижения и истязаний он надеялся получить спасение, и заверял своих слушателей, что только тогда он обрел мир и радость, когда перестал смотреть на себя и с верой обратился ко Христу.
Так как Тецель по-прежнему продолжал свою торговлю и свои нечестивые притязания, Лютер решил принять более эффективные меры против этого вопиющего злоупотребления. Вскоре ему представилась возможность. В Виттенбергской церкви было много святых мощей, которые в определенные святые праздники выставлялись перед народом, и всем тем, которые приходили в церковь и исповедовались, раздавалось отпущение грехов. В такие дни собиралось особенно много народу. Приближался один из самых больших праздников – праздник Всех Святых. Накануне Лютер смешался с толпой, направляющейся к церкви, и пригвоздил к церковным дверям лист бумаги с девяноста пятью тезисами против учения об индульгенциях. Он заявил о своей
готовности на следующий день в университете, в присутствии своих противников, защищать эти тезисы.
Предложение Лютера привлекло всеобщее внимание. Его тезисы читались и перечитывались. В городе и университете поднялось большое волнение. Эти тезисы говорили о том, что ни папе, ни какому-либо другому человеку никогда не была дана власть прощать грехи и снимать наказание; что весь этот замысел является не чем иным, как только обманом и ловким способом добывания денег при помощи игры на суеверных чувствах народа; что это коварный план сатаны, губящий души тех, которые доверяют этим лживым притязаниям. И дальше в самых определенных выражениях следовало, что Евангелие Христа является самым драгоценным сокровищем церкви, и что открытая в нем благодать Божья даром дается всем тем, кто ищет ее путем раскаяния и веры.
Тезисы Лютера бросали врагам истины вызов к открытому диспуту, но никто не осмелился принять его. Буквально через несколько дней вся Германия уже знала о выдвинутых Лютером вопросах, а еще через несколько недель о них заговорил весь христианский мир. Многие из преданных романистов, которые видели страшное беззаконие, господствующее в церкви, и сокрушались о нем, но не знали, как положить ему конец, с величайшей радостью читали тезисы Лютера, признавая в них голос Божий. Они чувствовали, что Господь милостиво простер Свою руку, желая положить конец потоку беззакония, исходящему от римского престола. Князья и должностные лица втайне ликовали, что будет положен предел высокомерной власти, поставившей себя вне всякой критики.
Суеверная толпа, любящая грех, была напугана тем, что у нее будет отнят этот сладкий обман, которым она усыпляла все свои страхи и опасения. Ловкое духовенство видело в этом угрозу своему прибыльному делу и было страшно возмущено всем этим. Реформатора ожидала встреча с самыми яростными врагами. Одни обвиняли его в слишком поспешных и горячих действиях; другие обвиняли его в самонадеянности, говоря, что Бог не поручал ему это дело, и что он просто руководствуется гордостью и напускной смелостью. «Кто не
знает, – отвечал он, – что человеку, выдвигающему какую-нибудь новую идею, редко удается сделать это без какой-то кажущейся гордости, не поднимая при этом никаких споров?.. Почему Христос и все остальные мученики были преданы смерти? Потому, что на них смотрели как на больших гордецов, с презрением относящихся к мудрости того времени, а также потому, что они смело выдвигали новшества, не посоветовавшись сначала смиренно с носителями старых взглядов». И еще он говорил: «То, что я делаю, не будет сделано человеческой мудростью, но по Божьему намерению. Если эта работа от Бога, кто может остановить ее? Если же это не от Бога, кто сможет продвигать ее вперед? Здесь не моя воля, не их и не наша, но Твоя воля, о, Святой Отец, сущий на небесах » – Там же, b. 3, ch. 6.
Лютер начал эту работу движимый Духом Божьим, но должен был продвигаться вперед среди самой суровой борьбы. Подобно могучему потоку, обрушились на него упреки врагов, и, конечно, неправильное истолкование его намерений, несправедливые оценки его характера и поступков – все это, вместе взятое, не прошло бесследно. Он был уверен в том, что представители народа, как в церкви, так и в учебных заведениях, с готовностью объединятся с ним в деле реформы. Сердце Лютера наполнялось радостью и надеждой, когда он слышал слова ободрения от высокопоставленных лиц и видел, что они понимают его. Он верил, что для церкви взойдет заря нового дня. Но вскоре и эти поощрения превратились в упреки и порицания. Многие сановники государства и церкви были убеждены в истинности тезисов Лютера, но вскоре они убедились в том, что принятие их вызовет большие перемены. Просвещение и реформа в народе фактически означали подрыв авторитета Рима. Это означало положить конец тем многочисленным потокам доходов, которые постоянно текли в его казну, а это, несомненно, должно было привести к ощутимым ограничениям в роскошной жизни папских вождей. И более того, учить народ самостоятельно думать и действовать, научить его взирать на Христа как на единственного Спасителя – все это означало свержение папского трона, что, в конце концов, нанесло бы сокрушительный удар и по их собственному авторитету. Исходя из всего этого, они отказались принять познание, предложенное им Богом, и, выступая
против человека, посланного им для их просвещения, они тем самым выступили против Христа и истины.
Лютер трепетал, глядя на себя – один человек сопротивлялся могущественнейшим властям земли. Он сомневался, действительно ли он избран Богом, чтобы бороться против авторитета церкви. «Кто я такой, – писал он, – чтобы сопротивляться папскому величию, перед которым ...трепещут земные цари и весь мир?.. Никто не знает, сколько я выстрадал в первые два года, и в какое отчаяние и скорбь я был повергнут». – Там же, b. 3, ch. 6. Но он не был оставлен. Лишившись поддержки со стороны людей, он взирал на одного лишь Бога и знал, что всегда можно опереться на Его всемогущую руку и быть в безопасности.
Лютер писал, обращаясь к одному другу Реформации: «Мы не можем добиться понимания Священного Писания ни изучением, ни разумом. Твоя первая обязанность – начинать с молитвы. Умоляй Бога, чтобы Он в Своей великой милости открыл тебе истинный смысл Своего Слова; ибо единственным толкователем Слова Божьего является Сам Автор этого Слова, и Он Сам так сказал: «И будут все научены Богом» (Ев. от Иоанна 6:45). Не надейся ничего достигать своими усилиями, своим умом: полагайся только на Бога и на влияние Его Духа. Поверь мне как человеку, пережившему все это на личном опыте». – Там же, b. 3, ch. 7. Все те, которые сознают, что Бог призвал их говорить другим о торжественных истинах для настоящего времени, могут извлечь отсюда для себя очень полезный урок. Проповедуемые ими истины приведут в ярость сатану и тех людей, которые любят, чтобы им проповедовали басни. В борьбе с силами зла человеческая мудрость и разум недостаточны.
Если враги Лютера ссылались на обычаи и традиции или на постановления и авторитет папы, то реформатор обращался к Библии и только к Библии. Они не могли ответить на приведенные оттуда доказательства, и разгневанные рабы формализма и суеверия жаждали его крови, подобно тому, как иудеи жаждали крови Христа. «Он еретик –
кричали римские ревнители. – Разрешить этому страшному еретику жить хотя бы один час – означает самый страшный грех против церкви. На эшафот его немедленно » – Там же, b. 3, ch. 9. Но Лютер не стал жертвой их ярости. Он должен был выполнить определенную для него Богом работу, и были посланы небесные ангелы, чтобы защищать его. Однако многие из тех, которые приняли от Лютера драгоценный свет, стали предметом особенной ненависти сатаны и ради истины бесстрашно пошли на страдания и смерть.
Учение Лютера привлекло к себе внимание всех мыслящих людей Германии. Из его проповедей и трудов исходил свет, который пробуждал и освещал сознание тысяч людей. Живая вера заняла место мертвого формализма, в котором церковь находилась такое длительное время. Народ с каждым днем все больше терял доверие к суевериям католицизма. Оковы предрассудков постепенно разрушались. Слово Божье, на котором Лютер основывал каждое учение и требование, подобно обоюдоострому мечу, прокладывало путь к человеческим сердцам. Повсюду было заметно желание и стремление к духовному просвещению и прогрессу. Везде ощущалась острая жажда истины, чего не наблюдалось на протяжении целых столетий. Взоры народа, так долго покоившиеся на человеческих обрядах и земных посредниках, с мольбой обратились в раскаянии и вере к распятому Христу.
Этот огромный интерес продолжал вызывать все большие опасения папских сановников. Лютер получил вызов явиться в Рим для соответствующих объяснений. Друзья Лютера с ужасом встретили это повеление. Они вполне сознавали ту опасность, которая угрожала их другу в этом нечестивом городе, обагренном кровью мучеников за имя Иисуса Христа. Они выразили протест против его поездки в Рим и настаивали, чтобы он объяснился в Германии.
Их требование было, наконец, удовлетворено, и для прослушивания дела Лютера был прислан представитель папы. В полученных им от папы указаниях Лютер уже был объявлен еретиком, поэтому папский легат был уполномочен «преследовать (его) судебным порядком и
без промедления заключить в тюрьму». В случае же упорства с его стороны и невозможности арестовать реформатора, легат был уполномочен «объявить его вне закона по всей Германии, а также подвергнуть его приверженцев изгнанию, проклятию и отлучению от церкви». – Там же, b. 4, ch. 2. Кроме того, папа поручил своему легату ради абсолютного искоренения пагубной ереси отлучить от церкви и подвергнуть мести Рима всех тех, кто не сделал ничего для того, чтобы схватить Лютера и его поборников, невзирая при этом на занимаемое ими положение в государстве или в церкви, за исключением одного императора.
Здесь проявился истинный дух папства. Во всем этом документе нет ни одной искры христианского принципа или даже самой обычной справедливости. Лютер жил и работал очень далеко от Рима; он не имел возможности объясниться и выступить в свою защиту, но, еще до расследования его дела он уже был объявлен еретиком и в тот же день предупрежден, обвинен, осужден и приговорен – все это было сделано самозванным «святым отцом», который считался единственным высшим и непогрешимым авторитетом в церкви и государстве
В то время, когда Лютер так сильно нуждался в сочувствии и совете истинного друга, по Провидению Божьему, в Виттенберг прибыл Меланхтон. Молодой, скромный, застенчивый Меланхтон, благодаря своему здравому суждению, обширным знаниям, силе красноречия, чистоте и искренности своего характера, пользовался всеобщим вниманием и уважением. Его блестящие способности не заслоняли таких качеств его натуры, как мягкость и деликатность. Вскоре он стал искренним последователем Евангелия и самым преданным другом Лютера и его неоценимым помощником. Его деликатность, осторожность и пунктуальность служили дополнением к мужественной и энергичной натуре Лютера. Их совместная работа придала новую силу Реформации и стала источником огромной помощи и поддержки для Лютера.
Местом суда был назначен Аугсбург, и реформатор без промедления отправился туда пешком. Ему угрожали серьезные опасности. Поскольку высказывались открытые угрозы, что по дороге он будет схвачен и убит, друзья умоляли его не подвергать себя опасности. Они
даже уговаривали его на время оставить Виттенберг и поселиться у тех, кто был готов защитить его. Но он не желал оставлять того места, где его поставил Бог. Он понимал, что должен с верностью защищать истину, невзирая ни на какие бушующие вокруг него бури. Он говорил: «Я подобен Иеремии, который был мужем борьбы. И чем больше мне угрожают, тем больше я радуюсь... Они уже уничтожили мою честь и мою репутацию. Осталось только одно: мое жалкое тело; ну что ж, пусть они возьмут и это, пусть сократят мою жизнь. Что же касается моей души, то они не могут взять ее. Тот, кто желает возвещать миру Слово Христа, должен быть готовым умереть в любой момент». – Там же, b. 4, ch. 4. Весть о прибытии Лютера в Аугсбург доставила папскому легату большое удовлетворение. Беспокойный еретик, обративший на себя внимание всего мира теперь, казалось, находился во власти Рима, и легат решил сделать все, чтобы не выпустить его из своих рук. Реформатор не позаботился об охранной грамоте для себя. Его друзья уговаривали его не являться к легату без нее, и сами взялись за то, чтобы получить эту грамоту от императора. Легат надеялся, если возможно, принудить Лютера к отречению, а если нет, то доставить его в Рим, где он разделил бы участь Гуса и Иеронима. Поэтому, подсылая к нему своих людей, он пытался убедить Лютера явиться к нему без охранной грамоты, полагаясь на его милость. Но реформатор не пошел на это. Пока он не получит документы, гарантирующие ему покровительство императора, он не явится к папскому послу.
Идя на хитрость, враги Лютера пытались взять его добротой и любезностью. При своих встречах с Лютером легат весьма дружески беседовал с ним, но требовал, чтобы тот во всем подчинился авторитету церкви и безоговорочно отрекся от каждого пункта своего учения. Но он явно недооценивал человека, с которым имел дело. Отвечая ему, Лютер выразил свое уважение к церкви, свое стремление к истине, свою готовность ответить на все вопросы, касающиеся его
учения, и даже предоставить их на рассмотрение ведущих университетов. Но одновременно он протестовал против образа действий кардинала, требующего от него отречения без доказательства его заблуждения.
Он слышал только одно: «Отрекись, отрекись » Реформатор показал, что он основывается на Священном Писании, и твердо заявил, что не может отречься от истины. Легат, будучи не в состоянии опровергнуть аргументы Лютера, осыпал его ругательствами, упреками, лестью и в гневе приводил цитаты из изречений отцов и преданий, не давая ему возможности произнести ни одного слова. Видя всю бесполезность подобных разговоров, Лютер, в конце концов, получил неохотно выданное ему разрешение дать ответ в письменном виде.
«Поступая так, – говорил Лютер в письме к своему другу, – обвиняемый извлекает двойную пользу: прежде всего, написанное может быть предоставлено для обсуждения другим, и, во-вторых, предоставляется больше шансов для того, кто, в противном случае, мог бы быть подавлен тяжелой обстановкой диспута, грубыми словами и другими непристойностями». – Martin, The Life and Times of Luther, рр. 271, 272.
При следующей встрече Лютер представил определенный исчерпывающий ответ, подтвержденный многими текстами из Священного Писания. Прочитав вслух написанное, Лютер вручил бумагу кардиналу, который, однако, с презрением отбросил ее от себя, крича, что это набор пустых слов и цитат, не имеющих никакого отношения к делу. Тогда Лютер, воодушевившись, заговорил о том, во что верил этот прелат, – о традициях и доктринах церкви, и с их помощью полностью опроверг все его утверждения.
Когда прелат увидел неопровержимость доказательств Лютера, он потерял самообладание и вскричал в гневе: «Отрекись В противном случае я пошлю тебя в Рим, где ты предстанешь перед судьями, хорошо знающими твое дело. Я предам тебя и твоих приверженцев анафеме, и всех
сочувствующих тебе отлучу от церкви » И в конце всего он бросил напыщенно: «Отрекись, или больше не показывайся мне на глаза » – D’Aubigne, London ed., b. 4, ch. 8.
Лютер немедленно удалился с друзьями, давая, таким образом, ясно понять, что ни о каком отречении не может быть и речи. Это не входило в планы кардинала. Он льстил себя надеждой, что силой и запугиванием заставит Лютера подчиниться. И теперь, оставшись один со своими помощниками, он с нескрываемой досадой смотрел на них. Так неожиданно разрушились его планы.
Мужественное выступление Лютера не осталось без результата. Присутствующие там люди получили возможность сделать сравнение между этими двумя мужами и составить себе суждение о духе, обнаруживающемся в каждом из них, и о силе и правоте занимаемых ими позиций. Какой потрясающий контраст Скромный, простой и непреклонный реформатор опирался на силу Бога, и истина была на его стороне; папский же представитель, самонадеянный и повелевающий, надменный и безрассудный, не привел ни одного доказательства из Священного Писания и только неистово кричал: «Отрекись Иначе будешь отправлен в Рим для наказания »
Хотя Лютер и имел охранную грамоту, все же враги надеялись его схватить и арестовать. Друзья Лютера, видя всю бесполезность дальнейшего пребывания реформатора в Аугсбурге, настаивали, чтобы он немедленно возвратился в Виттенберг, соблюдая при этом крайнюю осторожность. И ночью, верхом на лошади и в сопровождении только одного проводника, Лютер покинул Аугсбург. Терзаемый всевозможными предчувствиями, реформатор бесшумно пробирался по темным и пустынным улицам города. Его жестокие и коварные враги замышляли уничтожить его. Удастся ли ему избежать расставленных ими сетей? Это были минуты сильнейшей тревоги и горячих молитв. Вот он уже добрался до небольших ворот в городской стене. Ему отворили, и он беспрепятственно проехал вместе со своим проводником. Находясь теперь в безопасности, беглецы поехали быстрее и, прежде чем римский
легат узнал об отъезде Лютера, он уже был вне всякой опасности. Сатана и его агентура потерпели поражение. Человек, которого они уже считали своей добычей, избавился от их рук, как птица от сети птицелова.
Узнав о побеге Лютера, легат был страшно раздосадован и разгневан. Он надеялся получить большую награду за свое умелое и решительное обращение с этим возмутителем церкви, но теперь все его радужные планы таким позорным образом провалились. Весь свой гнев он излил в письме к Фридриху, курфюрсту Саксонскому, горько обвиняя Лютера и требуя, чтобы Фридрих отправил реформатора в Рим или изгнал его из Саксонии.
В свое оправдание Лютер требовал, чтобы легат или папа доказали ему его заблуждения из Священного Писания, и, в свою очередь, он торжественно обещал, что, если это будет доказано на основании Слова Божьего, он отречется от своих взглядов. При этом он также выразил свою благодарность Богу за то, что Он нашел его достойным страдать во имя такого святого дела.
Курфюрст был еще мало знаком с учением Лютера, но его поразили искренность, сила и ясность слов реформатора, и он твердо решил покровительствовать ему, пока тот не будет уличен в своем заблуждении. В ответ на письмо легата он написал: «Вы должны были остаться удовлетворенным приездом доктора Мартина Лютера в Аугсбург. Мы не ожидали, что вы будете принуждать его к отречению, не убедив его, в свою очередь, в заблуждении. Никто из ученых мужей в нашем государстве не доказал мне, что учение Мартина Лютера безбожное, антихристианское или еретическое». И курфюрст отказался послать Лютера в Рим или выслать его из своих владений». – D’Aubigne, b. 4, ch. 10
Курфюрст видел, как низко пал моральный уровень общества. Ощущалась огромная нужда в реформе. Он понимал, что если бы люди исполняли требования Божьи и поступали согласно побуждениям своей совести, просвещенной истиной, тогда не пришлось бы тратить большие средства на борьбу с преступностью. Он видел, что
труды Лютера направлены именно к этой благородной цели, и втайне радовался тому, что в церкви стало чувствоваться свежее влияние.
Кроме того, он видел выдающиеся успехи Лютера на посту профессора университета. Всего год прошел с тех пор, как реформатор прибил свои тезисы к дверям церкви, а как значительно сократилось число путешественников, посещающих церковь на праздник Всех Святых. Рим лишился своих прежних поклонников и пожертвований, но их место было занято иным классом людей – студентами, которые теперь приходили в Виттенберг не для поклонения церковным мощам, а чтобы заполнить аудитории университета. Сочинения Лютера пробудили новый всеобщий интерес к Священному Писанию; не только из Германии, но и из других стран мира в университет приезжали студенты. Юноши, подходя к Виттенбергу и впервые увидев его, «поднимали руки к небу и благодарили Бога за то, что из этого города распространяются лучи света истины, как в древние времена из Сиона исходил свет в самые отдаленные страны». – Там же, b. 4, ch. 10.
Лютер только частично был обращен от заблуждений католицизма. Однако, сравнивая святые истины с папскими декретами и постановлениями, он приходил в изумление. «Я читаю, – писал он, – декреты папы, и ... я не знаю, или папа – это и есть сам антихрист, или он его апостол, настолько Христос представлен в них в ложном свете и распят». – Там же, b. 5, ch. 1. Все же Лютер в то время по-прежнему был приверженцем римской церкви и даже не думал о том, что когда-нибудь отделится от нее.
Сочинения реформатора и его учение стали известны среди всех народов христианского мира. Eго дело распространилось в Швейцарию и Голландию. Его сочинения проложили себе дорогу во Францию и Испанию. В Англии его учения были приняты как слово жизни. Истина проникла также в Бельгию и Италию. Тысячи людей, стряхнув с себя смертельное оцепенение, пробудились к радости и надежде жизни веры.
Нападения Лютера вызывали все большее негодование Рима, и некоторые из его фанатичных противников, даже доктора католических университетов, заявляли, что не согрешит тот, кто убьет этого мятежного монаха. Однажды к реформатору подошел незнакомец со спрятанным под одеждой пистолетом и спросил, почему он ходит один. «Моя жизнь в Божьих руках, – ответил Лютер. – Он – моя сила и мой щит, что же тогда сделает мне человек?» – Там же, b. 6, ch. 2. Услышав эти слова, незнакомец побледнел и поспешно удалился, как от лица небесного ангела.
Рим делал все возможное, чтобы уничтожить Лютера, но Бог был его защитой. Его учения проповедовались повсюду – «в хижинах, в монастырях,.. в дворянских замках, в университетах, в царских дворцах» –и везде находились благородные мужи, которые поддерживали его работу. – Там же, b. 6, ch. 2.
Познакомившись с трудами Гуса, Лютер нашел, что богемский реформатор признавал великую истину оправдания верой, которую он сам так долго искал и теперь проповедовал. «Мы все, – говорил Лютер, – Павел, Августин и я сам были гуситами, не подозревая об этом .. Бог несомненно будет судить мир, – продолжал он, – потому что истина была уже проповедана ему сто лет тому назад и сожжена им». – Wylie, b, 6, ch. 1.
В своем воззвании к императору и к дворянству Германии в интересах реформации в христианстве Лютер писал относительно папы: «Ужасно видеть, как человек, который величает себя наместником Христа, демонстрирует великолепие, с которым не может сравняться императорское. Разве этот человек похож на неимущего Иисуса или скромного Петра? Говорят, что папа – властелин мира Но Христос, наместником Которого он себя именует, сказал: «Царство Мое не от мира сего» (Ев. от Иоанна 18:36). Могут ли владения наместника превосходить собой владения Главы его?» – D’Aubigne, b. 6, ch. 3.
Об университетах он писал следующее: «Я очень боюсь, что высшие учебные заведения сделаются вратами ада,
если в них не будет прилежно изучаться Священное Писание, и юношество не будет руководствоваться им. Я никому не советую определять своего ребенка туда, где Священное Писание не занимает главного места. Всякое учебное заведение, в котором не изучается прилежно Слово Божье, обречено на разложение». – Там же, b. 6, ch. 3.
Это обращение с молниеносной быстротой распространилось по всей Германии и оказало на народ сильное влияние. Вся нация была охвачена волнением, и множество народа было побуждено объединиться под знаменем реформы. Противники Лютера, пылая от ярости, понуждали папу предпринять против него решительные меры. Было решено предать его учение немедленному проклятию. Реформатору и его приверженцам дали 60 дней для обдумывания, и, если они в этот срок не отрекутся, их ожидало отлучение от церкви.
Это был страшный и решительный момент для Реформации. На протяжении целых столетий приговор Рима об отлучении от церкви внушал страх самым могущественным монархам. Он подвергал сильнейшие империи бедствиям и опустошению. На тех, кто подвергался этому проклятию, смотрели со страхом и ужасом; они навсегда теряли своих прежних друзей, с ними обращались как с самыми последними преступниками. Лютер знал о той ужасной буре, которая готова была разразиться над ним, но он оставался тверд, уповая на Христа как на свою помощь и щит. С верой и мужеством мученика он писал: «Я не знаю, что произойдет, и не хочу знать... Куда бы ни обрушился удар, я буду спокоен. Без воли нашего Отца не опадет ни один лист. Не тем ли более Он заботится о нас? Не тяжело умереть за Слово, ибо когда Слово стало плотью, Оно умерло Само. Если мы умрем с Ним, то и оживем с Ним; если мы пройдем через все то, через что Он прошел раньше нас, то будем там, где и Он, навеки, навсегда». – Там же, 3d London ed., Walther, 1840, b. 6, ch. 9.
Когда папская булла дошла до Лютера, он сказал: «Я презираю и отвергаю ее как безбожную и лживую... Она
осуждает самого Христа... Я радуюсь тому, что могу немного пострадать за этот самый светлый Идеал. Я уже чувствую себя свободнее, ибо, наконец, убедился, что папа – это антихрист, и его престол – это престол самого дьявола». – D’Aubigne, b. 6, ch. 9.
Все же мандат Рима не остался без последствий. Тюрьма, пытки и меч были достаточно сильными средствами для того, чтобы заставить человека повиноваться. Слабые и суеверные люди трепетали перед указами папы, и хотя Лютеру по-прежнему симпатизировали, но многие считали, что жизнь слишком дорога, чтобы отдать ее за дело Реформации. Все, казалось, говорило о том, что работа реформатора подошла к концу.
Но Лютер по-прежнему был бесстрашен. Рим обрушил на него свои анафемы, и все ожидали, что он или погибнет, или будет вынужден отречься. Но с невероятной силой Лютер обратил вынесенный приговор на сам Рим и публично заявил о своем намерении навсегда отделиться от церкви. В присутствии многих студентов, докторов, жителей города он сжег буллу с ее каноническими законами, постановлениями и специальными правилами, поддерживающими авторитет папской власти. «Мои враги имели право сжигать мои книги, – сказал он, – извращать истину в сознании простого народа и губить их души, а теперь, исходя из всего этого и в ответ на все это, я сжигаю их книги. Теперь начнется самая серьезная борьба. До сих пор я только слегка играл с папой. Я начал это дело во имя Бога, и оно будет окончено без меня, но Его силой». – Там же, b. 6, ch. 10.
На упреки врагов, которые насмехались над ничтожностью его дела, Лютер отвечал: «Кто знает, не Бог ли призвал меня; если они не боятся презирать меня, то они презирают Самого Бога. Моисей был один при выходе из Египта. Илия был один в царстве Ахава. Исаия был один в Иерусалиме. Иезекииль был один в Вавилоне... Бог никогда не призывал в пророки первосвященника или какое-нибудь другое важное лицо, но обыкновенно Он избирал невидных, простых людей, а однажды даже
пастуха Амоса. В каждом столетии святые, рискуя своей жизнью, обличали великих мира – царей, князей священников и ученых… Я не говорю, что я – пророк, но я говорю, что они должны иметь страх, потому что я один, а их много. Я уверен, что со мной Слово Божье, а с ними его нет». – Там же, b. 6, ch. 10.
Однако не без ужасной внутренней борьбы Лютер пришел к окончательному отделению от церкви. В то время он писал: «С каждым днем я все сильнее чувствую, как трудно отбросить от себя сомнения, привитые нам с детства. Хотя Священное Писание и поддерживает меня, но сколько страданий я перенес, прежде чем убедился и решился выступить против папы как антихриста Какие тревоги охватывали меня Как много раз я с горечью задавал себе один и тот же вопрос, который часто и паписты ставили передо мной: «Разве только ты один такой мудрый, а все остальные ошибаются? А что будет в конце всего, если окажется, что ты сам заблуждался и увлек за собой так много душ, которые навеки погибнут?» Я боролся сам с собой, с сатаной, пока, наконец, Христос через Свое непогрешимое Слово не укрепил мое сердце против всех сомнений». – Martyn, рр. 372, 373.
Папа угрожал Лютеру отделением от церкви, если он не отречется, и теперь он привел в исполнение свою угрозу. Вышла новая булла, объявляющая об окончательном отделении реформатора от римской церкви и подвергающая всем проклятиям его и тех, кто примет его учение. Великая борьба разгорелась в полную силу.
Противодействие – вот удел всех тех, кому Бог поручает проповедовать истины, специально относящиеся к их времени. Во дни Лютера проповедовалась истина, актуальная для его времени. В наши дни проповедуется истина для настоящего времени.
Тот, Кто все делает согласно Своей воле, считает необходимым ставить людей в различные обстоятельства и возлагает на них обязанности, отвечающие их времени и условиям, в которых они живут. Если бы они оценили посланный им свет, тогда они получили бы более глубокие познания истины. Но большинство людей в наши дни не больше стремится познать истину, чем паписты, которые боролись с Лютером. И в наши дни, как и в прежние века, предпочтение отдают человеческим теориям и традициям, а не Слову Божьему. Пусть проповедующие истину для настоящего времени не ожидают, чтo она будет принята с большей благосклонностью, чем во дни реформаторов. Великая борьба между истиной и заблуждением, между Христом и сатаной будет все больше усиливаться до конца истории нашего мира.
Иисус сказал Своим ученикам: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше» (Ев. от Иоанна 15:19, 20). И, с другой стороны, наш Господь ясно говорит: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо. Ибо так поступали со лжепророками отцы их» (Ев. от Луки 6:26). Дух современного мира находится не в большем согласии с Духом Христа, чем это было в прежние времена, и проповедующие истинное Слово Божье пользуются сейчас не большей благосклонностью, чем их предшественники. Формы борьбы против истины могут перемениться, враждебность может быть не такой открытой, а более замаскированной, но та же вражда продолжает существовать и будет проявляться до конца времени.