Глава 14 Реформаторы Англии позднего периода
В ТО ВРЕМЯ, когда Лютер открыл Библию народу Германии, Тиндаль был побужден Духом Божьим сделать то же самое для Англии. Библия Уиклифа была переведена с латинского текста, который имел множество ошибок. Она никогда не была отпечатана, а цена переписанного экземпляра была так велика, что кроме богатых людей и дворян немногие могли иметь ее; помимо того, церковь настолько строго преследовала ее, что она получила самое незначительное распространение. В 1516 году, за год до появления тезисов Лютера, Эразм опубликовал свой греческий и латинский варианты Нового Завета. Теперь Слово Божье впервые было отпечатано на языке оригинала. В этом труде были исправлены многие ошибки прежних текстов, и смысл был передан более ясно. Это помогло многим людям из образованных классов лучше понять истину и послужило новым толчком в деле реформы. Однако Слово Божье по-прежнему в большой степени оставалось недоступным для простого народа. Тиндаль должен был окончить начатое Уиклифом дело и дать Библию своим соотечественникам.
Прилежный студент и серьезный искатель истины, он принял Евангелие из греческого Нового Завета, изданного Эразмом. Он бесстрашно проповедовал свои убеждения, настаивая на том, чтобы все учения были проверены Святым Писанием. На заявление папистов, что Библию дала церковь, и что только она одна может объяснять ее, Тиндаль отвечал: «Вы знаете, Кто научил
орлов отыскивать себе добычу? Так вот, Тот же Бог учит Своих голодных детей искать своего Отца в Его Слове. Не вы дали нам Святое Писание; напротив, вы скрыли его от нас; это вы сжигали тех, кто проповедовал его; да если бы вы только могли, вы бы сожгли и само Священное Писание » – D’Aubigne, History of the Reformation of the Sixteenth Century, b. 18, ch. 4.
Проповеди Тиндаля вызывали большой интерес, и многие принимали истину. Но священники стояли на страже, и, как только он оставлял поле своей работы, они, прибегая к угрозам и искажениям, пытались разрушить то, что он создал. И часто им удавалось сделать это. «Что можно предпринять? – воскликнул Тиндаль. – В то время как я сею в другом месте, приходит враг и разоряет поле, оставленное мной. Я не могу быть везде. О, если бы верующие имели Священное Писание на их родном языке, тогда они могли бы бороться с этими лжемудрствованиями. Без Библии невозможно утвердить людей в истине». – Там же, b. 18, ch. 4.
Новое намерение теперь овладело его разумом. «На родном языке, – говорил он, – израильский народ пел псалмы в храме Иеговы, так неужели Евангелие не должно заговорить среди нас на английском языке?.. Разве церковь должна иметь меньше света в полдень, чем на рассвете?.. Христиане должны читать Новый Завет на своем родном языке». Доктора богословия и учителя церкви расходились в своих мнениях. Только с помощью Библии люди могли прийти к познанию истины «У одного – одно учение, у другого – другое... И сейчас каждый из этих ученых противоречит другому. Как же мы можем отличить того, кто говорит истину, от того, кто учит ложному?.. Как?.. Только с помощью Слова Божьего». – Там же, b. 18, ch. 4.
Спустя некоторое время с Тиндалем полемизировал один католический богослов и среди спора воскликнул: «Лучше уж мы останемся без законов Божьих, чем без папских » Тиндаль ответил на это: «Я не хочу знать ни папы, ни его законов. Если Бог сохранит мою жизнь, то через несколько лет любой мальчик, идущий за плугом, будет знать Писание лучше, чем вы». – Anderson, Annals of the English Bible, р. 19.
Теперь намерение Тиндаля дать
народу Новый Завет на его родном языке, которое он вынашивал в своем сердце, окончательно утвердилось, и он немедленно приступил к этой работе. Вынужденный покинуть свой дом по причине преследований, он отправился в Лондон, где некоторое время мог беспрепятственно работать. Но снова ярость папистов заставила его бежать. Оказалось, что во всей Англии ему невозможно найти места, и он решил искать убежища в Германии. Там он и начал печатать Новый Завет на английском языке. Дважды его работа приостанавливалась, но когда ему запрещали печатать в одном городе, он шел в другой. Наконец, он направился в Вормс, где несколько лет тому назад Лютер защищал Евангелие перед Сеймом. В этом старинном городе было много друзей Реформации, и Тиндаль смог беспрепятственно продолжить свою работу. При 1-ом издании было напечатано 3000 экземпляров, в том же году последовало и 2-ое издание.
С величайшей серьезностью и настойчивостью он продолжал свои труды. Невзирая на всю бдительность английских властей, строго охраняющих свои порты, всевозможными способами Слово Божье тайно доставлялось в Лондон, а оттуда расходилось по всей стране. Паписты прикладывали все усилия к тому, чтобы подавить истину, но тщетно. Епископ из Даргэма однажды купил у книготорговца, который был другом Тиндаля, весь его запас Библий с намерением уничтожить их, предполагая, что это причинит большой ущерб работе. Но, напротив, на вырученные деньги достали материал для нового, гораздо лучшего издания, которое при других условиях не было бы отпечатано. Когда впоследствии Тиндаль стал узником тюрьмы, ему обещали свободу при условии, если он выдаст имена тех людей, которые оказывали ему материальную помощь в печатании Библий. На это он ответил, что епископ из Даргэма сделал в этом отношении больше, чем кто-либо другой, так как, уплатив крупную сумму денег за имеющиеся в запасе Библии, он тем самым способствовал успешному продвижению работы.
Тиндаль был вероломно предан в руки его врагов и на много месяцев заключен в тюрьму. Наконец, он мученической смертью засвидетельствовал о своей вере, но подготовленное им оружие помогло и другим воинам
сражаться в течение всех последующих столетий, вплоть до наших дней.
Латимер с кафедры говорил о том, что Библия должна читаться на родном языке народа. Автором Священного Писания, утверждал он, «является Сам Бог»; и это Писание – такое же могучее и вечное, как и его Автор. «Нет ни одного царя, императора, начальника или правителя, ...который не был бы обязан повиноваться ...Его Святому Слову». «Мы не должны ходить окольными путями, но пусть Слово Божье руководит нами; мы не должны идти по стопам ...наших предков и выяснять то, что они сделали, мы должны искать то, что они должны были сделать». – Hugh Latimer, First Sermon Preached Before King Edwara VI.
Барнс и Фрай, преданные друзья Тиндаля, встали на защиту истины. Их примеру последовали Кранмер и братья Ридли. Эти руководители английской Реформации были людьми образованными, и большинство из них пользовалось глубоким уважением со стороны католической церкви за свое усердие и благочестие. Их оппозиция по отношению к папству была результатом их знакомства с заблуждениями «святого престола». Знание ими тайн Вавилона придавало большую силу их свидетельствам против него.
«Теперь позвольте мне задать вам несколько странный вопрос, – сказал однажды Латимер. – Кто является самым усердным епископом и прелатом во всей Англии?.. Я вижу ваше нетерпение услышать, кто же это... Я скажу вам: это – сатана... Он никогда не оставляет своей епархии; обратитесь к нему в любое время, и вы найдете его всегда дома; ...он всегда занят ...вы никогда не увидите его праздным – это я вам точно говорю... Где поселяется дьявол, ...там устраняются книги и умножаются свечи; там исчезают Библии и появляются четки; там изгоняется свет Евангелия и зажигаются свечи, которые горят даже в полдень; ...и мы как бы слышим его голос: долой крест Христов, да здравствует чистилище, обирающее карманы верующих; перестаньте заботиться об одежде для бедных, нагих, калек, украшайте изображения и наряжайте дерево и камень Долой Божьи постановления и Его Святое Слово… и да здравствуют человеческие предания и их законы .. О, если бы наши прелаты с таким же усердием сеяли семя добрых учений, как сатана сеет плевелы и сорные травы » – Там же, Sermon of the Plough.
Главный принцип, который защищали эти реформаторы, был тот же, который отстаивали в свое время вальденсы, Уиклиф, Ян Гус, Лютер, Цвингли и их приверженцы, а именно: безошибочный авторитет Священного Писания как мерила веры и жизни. Они отвергли право пап, соборов, отцов и королей господствовать над совестью в вопросах религии. Библия была для них единственным авторитетом, и на основании ее учения они проверяли все другие учения и требования. Вера в Бога и Его Слово поддерживала этих мужей, когда они отдавали свои жизни на костре. «Не падай духом, – воскликнул Латимер, обращаясь к своему товарищу-мученику, когда пламя огня стало заглушать их голоса, – мы сегодня зажжем такой свет по всей Англии, который, я надеюсь, по милости Божьей никогда не будет погашен ». – Works of Hugh Latlmer, vol. 1, р. 13.
В Шотландии семена истины, посеянные Колумбой и его соработниками, никогда не были полностью уничтожены. В течение целых столетий, после того как церкви в Англии подчинились Риму, шотландская церковь продолжала отстаивать свою свободу. Однако в XII столетии папство и здесь пустило свои корни, и нигде его власть не была так безгранична, как в этой стране. Нигде тьма не была такой густой. Но и среди царящего мрака пробивались лучи света, которые несли с собой надежду на рассвет нового дня. Лолларды, приходящие из Англии с Библией и учениями Уиклифа, много сделали для сохранения евангельского света; и в каждом столетии были свои свидетели и мученики веры.
С началом Великой Реформации появились сочинения Лютера, а также Новый Завет, переведенный Тиндалем на английский язык. Незамеченные папской властью, эти вестники безмолвно пересекали горы и долины, везде раздувая новое пламя в факеле истины, который в Шотландии уже едва горел, и уничтожали работу, проводимую Римом в течение четырех столетий угнетения.
Затем кровь мучеников дала новый толчок этому движению. Папские власти, увидев возникшую опасность, предали на костер некоторых самых
благородных и наиболее уважаемых сынов Шотландии. Но своими действиями они только воздвигли кафедру, с которой разносились по всей стране слова умирающих свидетелей, наполняющие сердца народа непоколебимым желанием свергнуть оковы Рима.
Гамильтон и Уишарт, мужи с благороднейшим характером, люди княжеского происхождения, вместе с множеством более простых учеников отдали свои жизни на костре. Но на месте казни Уишарта присутствовал один человек, которого огонь костров был не в силах запугать, и который должен был с Божьей помощью нанести смертельный удар папству в Шотландии.
Джон Нокс оставил традиции и мистицизм церкви и принял истину Слова Божьего, а учение Уишарта еще больше укрепило его в решении отвергнуть авторитет Рима и присоединиться к гонимым реформаторам.
Упрашиваемый своими друзьями принять на себя обязанности проповедника, он с трепетом долго отказывался, и лишь после многих дней уединения и мучительной внутренней борьбы согласился. Но, приняв на себя однажды эту ответственность, он с непоколебимой решимостью и неизменным мужеством продолжал нести вверенное ему дело до конца своей жизни. Этот искренний реформатор не знал страха перед человеком Пылающий вокруг него огонь мученичества придавал ему еще больше усердия и энергии. Он не менял своей позиции даже под угрозой занесенного над ним меча тирана и наносил направо и налево смелые удары, сокрушающие идолопоклонство.
Джон Нокс неустрашимо засвидетельствовал об истине даже королеве Шотландии, в присутствии которой терялись многие протестанты. Его нельзя было сломить ни лестью, ни угрозами. Королева обвиняла его в ереси и в том, что он учит народ принять запрещенную государством религию и, следовательно, является нарушителем Закона Божьего, повелевающего подчиняться князьям. На это Нокс твердо ответил:
«Так как истинная религия получила свое происхождение и авторитет не от князей мира, но исключительно от Вечного Бога, то подданные не обязаны в делах веры
следовать вкусу князей. Часто случается, что в вопросах истинной веры князья являются самыми несведущими людьми... Если бы все семя Авраама последовало религии фараона, подданными которого они были на протяжении такого длительного времени, какая же, осмеливаюсь я спросить Вас, государыня, была бы теперь в мире религия? И если бы во дни апостолов все приняли религию римских кесарей, то какой сейчас была бы вера на земле? ...Итак, государыня, Вы видите, что подчиненные не обязаны исповедовать веру своих князей, хотя им и велено слушаться их».
На это Мария возразила: «Вы объясняете Писание на один лад, а они (римско-католические учителя) – на другой; кому же я должна верить, и кто должен быть судьей?»
«Вы должны верить Богу, Который ясно говорит в Своем Слове, – ответил реформатор, – и верить тому, чему учит Слово, а не тому, что будут говорить Вам разные люди. Слово Божье достаточно ясно, и если встречается какое-нибудь непонятное место, то Дух Святой, Который никогда не противоречит Себе Самому, объясняет это непонятное место другими текстами, так что уже не возникает никакого сомнения, разве только человек будет продолжать упорствовать в своем невежестве». – David Laing, The-Collected Works of John Knox, vol. 11, р. 281, 284.
Так в присутствии королевы, рискуя жизнью, бесстрашный реформатор говорил об истине. С таким же неустрашимым мужеством он твердо шел к осуществлению поставленной перед собой цели, молясь и сражаясь в битвах Господних, пока, наконец, Шотландия не была освобождена от папства.
В Англии введение протестантизма как национальной религии уменьшило преследование, хотя и не уничтожило его окончательно. В то время как многие учения Рима были отвергнуты, немалое число его религиозных форм всё еще сохранялось. Верховная власть папы была отвергнута, но на его место во главе церкви был возведен монарх. В богослужении все еще наблюдались большие отклонения от евангельской чистоты и простоты. Великий принцип религиозной свободы не был еще понят в должной мере. Хотя
ужасные жестокости, применяемые Римом против ереси, редко применялись протестантскими вождями, тем не менее, право каждого человека служить Богу согласно своей совести все еще оставалось непризнанным. От всех требовали принять учение господствующей церкви и соблюдать указанные ею обряды. Инакомыслящие в течение целых столетий в большей или меньшей мере подвергались гонениям и преследованиям.
В XVII столетии тысячи проповедников были изгнаны с занимаемых ими должностей. Людям было запрещено под угрозой большого штрафа, тюремного заключения или изгнания посещать другие религиозные собрания, кроме установленных официальной церковью. Те верные души, которые не могли не встречаться для совместного поклонения Богу, были вынуждены собираться в мрачных переулках, на темных чердаках, а в теплые времена года – в лесах, причем в полночь. В густых, непроходимых лесных чащах, храмах, воздвигнутых рукой Самого Творца, собирались гонимые дети Божьи, чтобы там излить свою душу в молитве и песнопении. Но, невзирая на все предпринимаемые ими предосторожности, многие страдали за свою веру. Темницы были переполнены, семьи – разбиты, многие были высланы за пределы родной земли. Но Бог не оставил Свой народ, и жестокие гонения не смогли заставить умолкнуть голос их свидетельства. Многие пересекли океан и поселились в Америке и там заложили основание гражданской и религиозной свободы, которая явилась впоследствии оплотом и славой этой страны.
И вновь, как и во дни апостолов, преследования послужили только толчком к продвижению Евангелия. В страшном подвале, переполненном бандитами и преступниками, Джон Буньян, получив вдохновение свыше, написал свою чудесную аллегорию о путешествии пилигрима из страны смерти в Небесный град. Уже более двухсот лет этот голос из Бедфордской тюрьмы с проникновенной силой обращается к сердцам людей. «Путешествие пилигрима» и «Преизбыточная милость к величайшему из грешников», написанные Буньяном, многих наставили на путь жизни.
Бакстер, Флавел, Аллен и другие талантливые, образованные мужи, обладая большим духовным опытом, мужественно выступили в защиту
веры, «однажды преданной святым». Работа, сделанная этими людьми, гонимыми и лишенными всяких гражданских прав, никогда не утратит своего значения и силы. Труды Флавела: «Источник жизни» и «Влияние благодати» научили многих тому, как отдать свое сердце Иисусу. Книга Бакстера «Возрожденный пастырь» явилась благословением для многих, жаждущих возрождения дела Божьего; а другая его книга – «Вечный покой святых» – совершила свою определенную работу, направляя души к тому «покою», который остаётся для народа Божьего.
Спустя столетие, во время глубочайшего духовного мрака, светоносцами Божьими стали Уайтфилд и братья Уэсли. В период господства государственной церкви народ Англии дошел до такого религиозного упадка, что едва ли отличался чем-либо от язычников. Духовенство предпочитало рассуждать о так называемой естественной религии, и к этому предмету сводилась большая часть их богословия. Высшие слои общества, называя благочестие фанатизмом, глумились над ним и гордились своей свободой. Низшие сословия, охваченные грубым невежеством, утопали в пороках, в то время как церковь, лишенная мужества и веры, ничем не могла помочь погибающему делу истины.
Великий принцип оправдания через веру, так ясно изложенный Лютером, почти совершенно изгладился, и вместо него был выдвинут римский принцип, гласивший, что для получения спасения человек должен надеяться на свои добрые дела. Уайтфилд и братья Уэсли были членами государственной церкви и искренне стремились приобрести милость Божью, которую, как их учили, можно получить добродетельной жизнью и соблюдением религиозных предписаний и обрядов.
Однажды, когда Чарльз Уэсли тяжело заболел и ожидал приближения смерти, его спросили, на чем он основывает свою надежду на вечную жизнь. Он ответил: «Я сделал все, что мог, чтобы служить Богу». Когда его друг, задавший этот вопрос, казалось, не был удовлетворен его ответом, Уэсли подумал: «Как, разве все мои старания не дают мне достаточно основания для надежды на спасение? Если бы Он меня лишил их, у меня не осталось бы ничего, на что я мог бы надеяться». – John Whitehead, Life of the Rev. Charles Wesley, р. 102. Таков был тот глубокий мрак,
который окутывал церковь, скрывая в себе тайны примирения, лишая Христа Его славы и отвращая сознание людей от их единственной надежды на спасение – крови распятого Искупителя.
Уэсли и его сотрудники пришли к убеждению, что истинная религия живет в сердце, и что Закон Божий распространяется как на мысли, так и на слова и действия человека. Святость сердца, непорочная жизнь, по их убеждению, были необходимы, и они искренне решили начать новую жизнь. Молитвами и личными усилиями они пытались победить плохие наклонности своего естества. Они жили жизнью самоотречения, любви и смирения, с необычайной строгостью и прилежанием делая все, что могло бы им помочь обрести то, к чему они так горячо стремились, а именно: святость, дающую им право на благоволение Божье. Но таковые не достигли цели, к которой стремились. Напрасны были все их старания освободить себя от проклятия греха, или сокрушить его власть над собой. Это была та же борьба, которую пережил и Лютер в монастырской келье в Эрфурте. Перед ними стоял тот же вопрос, который мучил и душу Лютера: «Как оправдается человек перед Богом?» (Иова 9:2).
Огонь Божественной истины, почти погасший на алтарях протестантизма, должен был разгореться с новой силой от древнего факела, передаваемого через века богемскими христианами. Вслед за Реформацией протестантизм в Богемии был подавлен римскими ордами. Все, отказавшиеся отречься от истины, были вынуждены бежать. Некоторые из них, найдя убежище в Саксонии, продолжали и там сохранять древнюю веру. От потомков этих христиан Уэсли и его сотрудники приняли свет истины.
После того как Джон и Чарльз Уэсли были рукоположены для служения, их послали с миссионерским поручением в Америку. На борту парохода находилась группа моравских братьев. Во время сильного шторма Джон Уэсли, смотря в глаза смерти, почувствовал, что он не примирен с Богом. Немцы же, напротив, проявили такое спокойствие и такую веру, какие были ему незнакомы.
«Я долго наблюдал, – рассказывал он, – насколько серьезным было их поведение. Они постоянно доказывали свое смирение, делая за других пассажиров черновую работу, которую не желали выполнять англичане; они не хотели брать деньги за эту работу, говоря, что она хороша для их гордых сердец, и что их любящий Спаситель сделал для них гораздо больше. Каждый день им предоставлялся случай проявить свою кротость, которую не могли поколебать никакие оскорбления. Если их толкали, били, отшвыривали, они вставали и уходили; ни одна жалоба не исходила с их уст. Теперь представилась возможность проверить, были ли они чужды страха точно так, как они были чужды гордости, гнева и мстительности. Во время пения, которым было начато их богослужение, на пароход обрушилась огромная волна, разорвавшая на куски большой парус и накрывшая собой все судно; казалось, будто беспросветная бездна поглотила всех нас. Среди англичан раздался страшный вопль, немцы же спокойно продолжали петь. Я спросил у одного из них: «Неужели вам не было страшно?» Он ответил: «Благодарю Бога, нет». Я снова спросил его: «Неужели вашим женщинам и детям не было страшно?» На это он кротко ответил: «Нет, наши женщины и дети не боятся умереть». – Whitehead, Life of the Rev. John Wesley, р. 10.
Прибыв в Саванну, Уэсли некоторое время жил среди моравских братьев и был глубоко тронут их христианским поведением. Описывая одно из этих богослужений, которое так сильно отличалось от безжизненного формализма англиканской церкви, он писал: «Величайшая простота и вместе с тем торжественность их богослужения вычеркнули из моего сознания 1700 лет, и я вообразил, что нахожусь на одном из тех собраний, когда еще не было пустых форм и внешней парадности, и Павел, мастер по изготовлению палаток, или Петр, рыбак, говорили Слово Божье под влиянием Святого Духа и Его силы». – Там же, р. 11, 12.
Уэсли возвратился в Англию с более глубоким и определенным пониманием библейской веры, получив его от моравского проповедника. Он убедился, что должен отказаться от всякой надежды на свои собственные дела, совершаемые ради спасения, и всецело положиться
на «Агнца Божьего, Который берет на Себя грех мира» (Ев. от Иоанна 1:29). На одном из собраний моравского общества в Лондоне было прочитано изречение Лютера о перемене, происходящей под влиянием Духа Божьего в сердце верующего человека. Когда Уэсли вслушивался в эти слова, в его душе зажглось пламя веры: «Я почувствовал какую-то особенную теплоту в моем сердце, – говорил он. – Я почувствовал, что должен уповать на Христа, и только на Христа, чтобы получить спасение, и во мне появилась уверенность, что Он удалил мои, даже мои грехи, и освободил меня от закона греха и смерти». – Там же, р. 52.
На протяжении долгих лет изнурительной и безутешной борьбы, долгих лет сурового самоотречения, позора и унижения Уэсли неуклонно шел к своей цели: найти Бога. И теперь он нашел Его; он узнал, что милость, которую он пытался заработать молитвами и постами, благотворительностью и самоотречением, есть дар, посылаемый «без серебра и без платы» (Исаии 55:1).
Утвердившись однажды в вере во Христа, вся его душа зажглась великим желанием распространить повсюду знание о чудесном Евангелии свободной милости Божьей. «Я смотрю на весь мир как на мой приход, – говорил он, – частью которого являюсь и я; и считаю, что мое право и мой святой долг – сказать всем, желающим слушать, о радостной вести спасения». – Там же, р. 74.
Он по-прежнему продолжал вести суровый, самоотверженный образ жизни, но это уже было для него не основанием, а результатом веры, не корнем, а плодом святости. Благодать Божья во Христе является основанием надежды христианина, и эта благодать проявляется в послушании. Уэсли отдал всю свою жизнь проповеди принятых им великих истин об оправдании через веру в искупительную кровь Христа и обновляющей силе Святого Духа, действующей на сердце, плодом которой является жизнь, сформированная по примеру Христа.
Уайтфилд и братья Уэсли были подготовлены для предстоящей работы путем глубокого личного убеждения о своем безнадежном состоянии; чтобы быть в состоянии переносить все лишения
как добрые воины Христа, они еще раньше прошли сквозь огонь насмешек, издевательств и гонений, как в университете, так и в начале их проповеднической деятельности. Как их, так и их сторонников неверующие товарищи-студенты презрительно называли «методистами», и это название в настоящее время с честью носит одно из самых больших христианских объединений в Англии и в Америке.
Будучи членами англиканской церкви, они очень сильно были привязаны к формам ее богослужения, но Господь показал им в Слове Своем более совершенный образец. Святой Дух побуждал их проповедовать Христа распятого. Сила Всемогущего сопровождала их труды. Тысячи были обращены в истинном значении этого слова. Эти овцы нуждались в защите от яростных нападений хищных волков. Уэсли не имел никакого намерения сформировать новое вероисповедание, но организовал людей, принявших Евангелие, в «методистское братство».
Таинственным и испытующим было сопротивление, которое встречали эти проповедники со стороны государственной церкви, но Бог в Своей премудрости так повернул события, что реформа началась в самой церкви. Если бы она пришла извне, то не смогла бы проникнуть туда, где в ней ощущалась столь острая нужда. Так как проповедниками возрождения были служители церкви, которые работали внутри нее и имели большие преимущества, то истина проникала туда, где при иных условиях перед ней закрыли бы двери. Некоторые из духовенства, стряхнув с себя нравственное оцепенение, становились ревностными проповедниками в своих же приходах. Церкви, зараженные формализмом, пробуждались к новой жизни.
Во времена Уэсли, как и во все века истории церкви, мужи, одаренные различными талантами, выполняли вверенное им служение. Не по всем пунктам учения их понятия совпадали, но все они были движимы Духом Божьим, их объединяло одно всепоглощающее стремление – приобретать души для Христа. Различие во мнениях между Уайтфилдом и братьями Уэсли угрожало одно время привести к отчуждению.
Однако кротость, приобретенная ими в школе Христа, взаимная снисходительность и любовь помогли им примириться и найти общий язык. У них не было времени для споров, когда вокруг них господствовали заблуждение и порок, и грешники шли навстречу гибели.
Слуги Божьи шли вперед по трудному пути. Против них выступали и боролись люди, занимающие высокое положение в обществе и получившие хорошее образование. Спустя некоторое время, на них обрушилась ярость духовенства, и двери церквей закрылись перед чистотой веры и теми, кто ее проповедовал. Политика духовенства, направленная на то, чтобы запретить им проповедовать с кафедры, способствовала процветанию невежества и нечестия. Неоднократно Джон Уэсли был спасаем от смерти только по милости Божьей. Когда против него возбуждалась ярость толпы и, казалось, что нет спасения, ангел Божий в образе человека становился рядом с ним; толпа отступала, и раб Иисуса Христа целым и невредимым уходил с того места, где ему угрожала опасность.
Вспоминая об одном из целого ряда чудесных случаев избавления, Уэсли рассказывал: «Когда мы спускались к городу с высокого холма по скользкой тропинке, многие пытались свалить меня на землю, предполагая, очевидно, что если я упаду, то больше не встану. Но я ни разу не споткнулся и не поскользнулся, пока, наконец, совершенно не ушел из их рук... Хотя многие и пытались схватить меня за воротник или за другие части моей одежды, но им это не удавалось; одному посчастливилось ухватиться за карманный клапан моего жилета, но он моментально оказался в его руках; другой клапан кармана, в котором были деньги, был разорван только наполовину. ...Какой-то здоровенный парень несколько раз позади меня замахивался тяжелой дубовой палкой. Если бы он хотя бы один раз ударил меня ею по голове, ему больше не пришлось бы поднимать на меня руки. Я не знаю, как это получалось, но каждый раз он промахивался, хотя я не мог уклониться ни вправо, ни влево... Другой, пробившись через толпу, подскочил ко мне и тоже хотел нанести мне удар, но внезапно его рука опустилась, он только слегка задел мою голову и сказал: «Какие у него мягкие волосы » ...Первыми людьми, принявшими истину в свое сердце, были уличные герои, заправилы черни во всех стычках и драках,
а один из них был профессиональным боксером...
Как постепенно, деликатно Бог подготавливал нас для выполнения Своей воли Два года тому назад кусок кирпича содрал мне кожу с плеча. Потом, год спустя, меня ударили камнем в переносицу. В прошлом месяце я тоже получил удар, а сегодня вечером – два удара. Первый – прежде, чем мы вошли в город, второй – после того, как нас выгнали; но я не чувствовал никакой боли, хотя один мужчина со всей силы ударил меня в грудь, а другой – по губам, да с такой силой, что моментально хлынула кровь, но я не испытал никакой боли, а ощутил только легкое прикосновение, как от соломинки». – John Wesley, Works, vol. 3, р. 297, 298.
Методисты того раннего периода, – как народ, так и проповедники – подвергались насмешкам и гонению, как со стороны членов церкви, так и со стороны открытых безбожников, которых специально подстрекали разными кривотолками и ложью. Их привлекали к суду – и это было только одно название «суд», потому что в то время справедливость была очень редкостным явлением. Они часто переносили всевозможные насилия от своих преследователей. Их дома подвергались нападению со стороны уличной черни, которая грабила их имущество, громила и разбивала все в доме, грубо оскорбляя мужчин, женщин и детей. В некоторых случаях вывешивались даже объявления, приглашающие всех желающих грабить методистов и бить у них окна; и таких охотников просили явиться на определенное место и в определенное время. Такое грубое и открытое нарушение как человеческих, так и Божественных законов допускалось без всякого ограничения и запрета. Единственным «недостатком» людей, подвергавшихся систематическому нападению и преследованию, было то, что они стремились и желали обратить грешников с пути гибели на стезю спасения.
Джон Уэсли , ссылаясь на обвинения, выдвинутые против него и его сторонников, говорил так: «Некоторые утверждают, что учение этих людей ложно, ошибочно и фанатично, что это – нечто совершенно новое, доселе неслыханное, и называют его квакерством, фанатизмом и папством. Но такое утверждение подрублено под корень, так как детально показано, что каждая ветвь этого учения является очевидным учением Священного Писания, как его толкует
англиканская церковь. Поэтому, исходя из того, что Священное Писание истинно, это учение не может считаться фальшью или заблуждением». Другие утверждают, что «их учение слишком строгое, что они делают путь, ведущий к небу, слишком узким». И это действительно является исходным обвинением, которое в течение некоторого времени было почти единственным, и оно незаметным образом лежит в основании тысячи других, выступающих в различных формах. Но разве они делают этот путь уже, чем его проложили наш Господь и Его апостолы? Разве их учение строже того, о чем говорит Библия? Обратите внимание только на несколько текстов: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим» (Ев. от Луки 10:27). «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Ев. от Матфея 12:36). «Едите ли, пьете ли, или (иное) что делаете, все делайте во славу Божию» (1 Коринфянам 10:31).
Если их учение строже, чем это, тогда действительно они достойны порицания, но вы сами признаете в своей душе, что это не так. Может ли кто-нибудь допустить даже самую малейшую неточность по отношению к Слову Божьему, чтобы таким путем не исказить его? Нет Может ли хранитель тайн Божьих считаться верным, если он изменит что-либо в этой святой сокровищнице? Конечно, нет. Он не может ничего ни уменьшить, ни смягчить; он обязан заявить всем людям: «Я не могу переиначить Священное Писание по вашему вкусу. Вы должны или жить, руководствуясь им, или же погибнуть навсегда». Именно поэтому люди начинают кричать: «У этих людей нет любви». У них нет любви? В каком отношении? Разве они не кормят голодных и не одевают раздетых? «Нет, дело не в этом. В этом у них нет недостатка, но они так строги и суровы в своих суждениях Они думают, что никто не может быть спасен, кроме тех, кто идет их особенным путем» – Там же, vol. 3. р. 152, 153.
Духовный упадок, который отмечался в Англии непосредственно до времени Уэсли, был в большей степени следствием так называемого антиномианского учения. Многие утверждали, что Христос устранил моральный закон, и что христиане не обязаны соблюдать его, что каждый верующий освобождается от «рабства добрых дел». Другие, хотя и допускали
непреложность Закона, заявляли, что нет никакой надобности в том, чтобы проповедники учили народ соблюдать его предписания, так как избранные Богом для спасения «посредством непреодолимого побуждения Божественной благодати сами придут к благочестию и добродетели», в то время как обреченные на вечную гибель будут «не в состоянии исполнить требования Божественного Закона».
Другие, также считающие, что «избранные не могут отпасть от благодати или лишиться Божественного расположения», пришли к еще более ужасному заключению, что «нечистые дела, совершаемые такими людьми, не являются грехами и не могут считаться нарушением Божественного Закона, и, следовательно, они не имеют никакой нужды признавать свои грехи или в раскаянии оставлять их». – McClintock and Strong, Cyclopedia, art. Antinomians. Поэтому они заявляли, что даже самый отвратительный грех, «который считается самым грубейшим нарушением Божественного Закона, не есть грех в очах Божьих», если он совершается одним из избранных, «потому что именно это и является отличительной чертой Его избранных, что они не могут делать ничего, не угодного Богу или запрещенного Законом».
Эти чудовищные учения по существу есть то же, что и более позднее учение популярных педагогов и богословов, которые говорят, что не существует неизменяемого Божественного Закона как эталона правды, и что мерило нравственности устанавливается самим обществом и постоянно подвержено изменению. Все эти идеи исходят от одного и того же талантливого духа, который впервые начал свою работу среди безгрешных небожителей, стремясь свергнуть справедливые ограничения Закона Божьего.
Учение о предопределении Богом судьбы каждого человека привело к тому, что многие люди отвергли Закон Божий. Уэсли мужественно боролся с заблуждениями антиномианского учения и доказывал, что оно противоречит Священному Писанию. «Явилась благодать
Божья, спасительная для всех человеков». «Ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех» (Титу 2:11; 1 Тимофею 2:3-6). Дух Божий обильно изливается над всеми и предлагает каждому человеку воспользоваться дарами спасения. Так Христос, «Свет истинный» «просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ев. от Иоанна 1:9). Люди лишаются спасения, добровольно отказываясь от дара жизни.
В ответ на утверждение, что смерть Христа устраняет десять заповедей вместе с церемониальным законом, Уэсли говорил: «Моральный Закон, изложенный в десяти заповедях и проводимый в жизнь пророками, не был устранен Христом. Целью Его пришествия не была отмена какой-либо части этого Закона. Этот Закон не мог подлежать никакому изменению, напротив, он «стоит твердо как верный свидетель на небе»... От создания мира он тот же, и «писался не на каменных скрижалях», но в сердцах людей, сотворенных рукой Творца. И хотя письмена, однажды начертанные перстом Божьим, теперь почти стерты грехом, все же эти принципы не могут быть окончательно устранены, пока в нас остается сознание добра и зла. Каждая заповедь этого Закона должна оставаться в силе для всего человечества и во все века, так как он не зависит ни от времени, ни от места, ни от каких-либо других подверженных изменению обстоятельств, но основывается на природе Бога и природе человека и на их неизменном отношении друг к другу.
«Не нарушить пришел Я, но исполнить» (Ев. от Матфея 5:17)... Несомненно, Христос здесь имеет в виду (в соответствии со всем предшествующим и последующим) следующее: Я пришел, чтобы восстановить его во всей полноте, вопреки всем человеческим толкованиям; Я пришел, чтобы со всей ясностью и полнотой осветить то, что было в нем неясно и непонятно; Я пришел, чтобы объяснить истинное и полное значение каждой его части; показать широту, долготу и всю важность каждой заповеди, содержащейся в нем,
показать высоту и глубину, непостижимую чистоту и духовность, заключающихся во всех его принципах». – Wesley, sermon 25.
Уэсли проповедовал о совершенной гармонии Закона и Евангелия. «Между Законом и Евангелием существует самая тесная связь, какую только можно представить. С одной стороны, Закон постоянно прокладывает дорогу к Евангелию и указывает на него; с другой стороны, Евангелие постоянно ведет нас ко все более точному исполнению Закона. Закон, например, требует от нас, чтобы мы любили Бога и наших ближних, чтобы мы были кротки, смиренны и святы. Но мы чувствуем, что мы неспособны делать это; что «человекам это невозможно»; но мы взираем на обетования Божьи, посредством которых Он обещает нам дать такую любовь, сделать нас смиренными, кроткими и святыми; и мы принимаем это Евангелие, эту благую весть; и это совершается в нас по нашей вере, и «оправдание Закона исполняется в нас» через веру в Иисуса Христа...
«Сильнейшие враги Евангелия, – говорил Уэсли, – это те, которые явно и открыто злословят Закон и судят его; которые учат людей нарушать (устранять, отменять) не только одну из заповедей, малейшую или наибольшую, но все заповеди сразу. …Что больше всего поражает в работе этого страшного заблуждения, так это то, что приверженцы его искренне верят, что, опровергая Закон, они почитают Христа, и, разрушая Его учение, – возвеличивают Его работу Да, они почитают Его, но точно так, как Иуда, когда он сказал: «Радуйся, Равви » и поцеловал Его. И подобным же образом Он имеет полное основание спросить у каждого из них: «Целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Ев. от Луки 22:48). Устранять какую-либо часть Его Закона под предлогом содействия успеху Его Евангелия, говорить о Его крови и лишать Его венца есть не что иное, как предавать Его целованием. И действительно, это обвинение не снимается с тех, которые, прямым или косвенным образом проповедуя об истине, устраняют какую-либо черту повиновения; кто проповедует о Христе так, что уничтожает или умаляет даже самую малейшую из заповедей Божьих». – Там же.
Тем людям, которые настаивали, что «проповедь Евангелия исполняет все требования Закона», Уэсли отвечал: «Мы совершенно не согласны с этим. Это не решает даже самой первой цели Закона, а именно: убедить людей во грехе и пробудить сознание находящихся на краю гибели». Апостол Павел говорит: «3аконом познается грех» (Римлянам 3:20); «и до тех пор, пока человек действительно не осознает своего греха, он не может почувствовать истинной нужды в искупительной крови Христа. ...Как и наш Спаситель говорит: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Ев. Матфея 9:12). Конечно, неразумно предлагать врача тем, кто здоров или же, по крайней мере, считает себя таковым. Вы должны раньше убедить их в том, что они больны, ибо в противном случае они не будут признательны вам за ваши старания. И, подобно этому, так же неразумно предлагать Христа тем, чьи сердца целы и никогда не были сокрушены и разбиты». – Там же, sermon 35.
Итак, проповедуя Евангелие благодати Божьей, Уэсли, подобно своему Учителю, старался «возвеличить и прославить закон» (Исаии 42:21). Он верно и добросовестно выполнил порученную ему Богом работу и смог созерцать чудесные плоды своих усилий. В конце его долгой жизни (он прожил более 80 лет, из которых более 50 лет был разъездным проповедником) число его приверженцев возросло до полумиллиона. И все же только тогда, когда семья искупленных соберется в Царствии Божьем, мы узнаем об истинном числе тех, которые, благодаря его трудам, поднялись из руин греха и порока к возвышенной и святой жизни, и о числе тех, которые посредством его учений достигли более глубоких духовных опытов. Жизнь его является неоценимым примером для каждого христианина. О, если бы вера и смирение, неусыпное усердие, самопожертвование и преданность этого служителя Иисуса Христа возродились в общинах и нашего времени