Глава 35 Свобода совести под угрозой
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ протестанты смотрят на католицизм с гораздо большей благосклонностью, чем в прежние годы. В тех странах, где католицизм не пользуется успехом и паписты с целью приобретения влияния ведут примирительную политику, господствует всевозрастающее равнодушие к учениям, отделяющим реформированные церкви от папской иерархии. Протестанты начинают думать так: в конечном итоге, несмотря на все, мы не так уж далеко расходимся в важнейших вопросах, как думалось, и незначительная уступка с нашей стороны будет способствовать лучшему взаимопониманию между нами и Римом. Было время, когда протестанты очень высоко ценили свободу совести, которую они приобрели такой дорогой ценой. Они учили своих детей питать отвращение к папству и считали всякое соглашение с ним изменой по отношению к Богу. Но какая огромная разница между прошлым и настоящим отношением к папству
Защитники папства заявляют, что их церковь была оклеветана, и протестантский мир готов поверить этому утверждению. Многие говорят, что несправедливо судить о современной римской церкви по тем мерзостям и нелепостям, которыми было отмечено ее господство в течение столетий невежества и мрака. Они извиняют ее ужасную жестокость варварством тех времен и утверждают, что влияние современной цивилизации изменило ее образ мыслей.
Неужели эти люди забыли заявления этой надменной власти на обладание непогрешимостью, которые она выдвигала в течение почти тысячи лет? Церковь XIX столетия не только не отказалась от этих претензий, но еще с большей настойчивостью отстаивала их. Если Рим утверждает, что церковь «никогда не ошибалась и, согласно Священному Писанию, никогда не будет заблуждаться» (John L. von Mosheim, Institutes of Ecclesiastical History, b. 3, century 11, part. 2, ch. 2, section 9, note 17), как же в таком случае он может отречься от принципов, которыми руководствовался в течение всех прошлых веков?
Папская церковь никогда не отречется от заявлений о своей непогрешимости. Она всегда считает себя правой в том, что преследовала тех, кто отвергал ее учения, и не повторит ли она то же самое, если только ей представится для этого возможность? Устраните только преграды со стороны светской власти и верните Риму его прежнюю власть, и вновь быстро оживут его деспотизм и преследования.
Один современный популярный писатель так говорит об отношении папской иерархии к свободе совести и о тех опасностях, какие угрожают, особенно Соединенным Штатам, при успехе ее политики:
«Многие считают опасения по отношению к католицизму в Соединенных Штатах фанатизмом и детскими страхами. Такие люди не видят в характере и поведении католицизма ничего враждебного нашей свободе. Они также ничего опасного не находят в его развитии. Давайте, прежде всего, сравним некоторые фундаментальные принципы нашего правления с принципами католической церкви.
Конституция Соединенных Штатов гарантирует свободу совести. Ничто не может быть дороже и значительнее. Папа Пий IX в своем циркулярном письме от 15 августа 1854 года сказал: «Самым абсурдным и глупым является защита свободы совести; это – в высшей степени ядовитое заблуждение, это – чума, это – самое страшное, что только может быть в стране». Этот же папа в своем циркуляре от 8 декабря 1864 года предавал анафеме всех тех, кто «защищал свободу совести и
богослужений», а также и тех, кто «высказывался, что церковь не имеет права применять насилие».
Мирное поведение Рима в Соединенных Штатах не говорит о перемене его настроений и намерений. Он проявляет терпимость там, где бессилен. Епископ О’Коннор так сказал: «Религиозная свобода будет до тех пор, пока не будет произведена полнейшая подготовка для ее устранения, без причинения вреда и опасности католическому миру». Сент-Луисский архиепископ однажды выразился так: «Ересь и неверие являются преступлениями; и в таких христианских странах, как, например, Италия, Испания, где все люди католики и католическая религия составляет значительную часть законов страны, они должны быть наказуемы, как и другие преступления…»
Каждый кардинал, архиепископ и епископ католической церкви дает клятву верности папе, в которой имеются и такие слова: «Я буду преследовать и бороться против всякого еретика, раскольника и мятежника, восстающего против нашего господа (папы) или его преемников». – Josiah Strong, Our Country, ch. 5, §§ 2-4.
Верно, что в римско-католической церкви есть и настоящие христиане. Тысячи ее прихожан служат Богу согласно тому свету, какой они получили. Вплоть до XIX столетия им, как правило, был запрещен доступ к Его Слову, и поэтому они не могли распознать истину (опубликовано в 1888 и 1911 гг.)34. Им никогда не представлялась возможность увидеть разницу между живым, сердечным служением и наружными формами и обрядами. Бог с нежным состраданием смотрит на эти души, которые воспитаны в вере, не доставляющей ни удовлетворения, ни истины. Он обязательно пошлет лучи света через густой мрак, окружающий их. Он откроет им истину, как она есть во Христе Иисусе, и многие из них ещё присоединятся к Его народу.
Но католицизм как религия в наши дни, находится не в большем согласии с Евангелием Христа, чем в прежний период своей истории. Протестантские церкви окутаны густым мраком, иначе они узнали бы признаки времени. Планы и предприятия римской церкви обширны и глубоки. Она использует любую хитрость, чтобы распространить свое влияние и увеличить свою власть, готовясь к ужасной и решительной
борьбе за право господства над миром, чтобы вновь возродить ярость преследования и уничтожить все то, что было сделано протестантизмом. Католицизм укореняется повсюду. Посмотрите на увеличивающееся число его церквей и часовен в протестантских странах; обратите внимание на популярность католических высших учебных заведений и семинарий в Америке, в которых в таком большом количестве занимаются протестанты. Взгляните на рост обрядности в Англии и на увеличивающуюся численность католиков за счет перехода из других течений. Эти явления должны были бы вызвать законное чувство тревоги у всех тех, кто дорожит возвышенными принципами Евангелия.
Протестанты сближаются с папством и благоприятствуют ему; они идут на уступки, вырабатывают такие соглашения, которые вызывают удивление и непонимание даже со стороны самих папистов. Люди закрывают глаза на истинный характер римской церкви и на те опасности, какими угрожает ее господство. Народ должен быть пробужден, чтобы противостать продвижению этого в высшей степени опасного врага гражданской и религиозной свободы.
Многие протестанты считают католическую религию непривлекательной, а ее служения – скучными и бессодержательными церемониями. Но в этом они ошибаются. Хотя католицизм и основывается на лжи, это не является грубой, неотесанной формой обмана. Религиозные служения римской церкви представляют собой в высшей степени впечатляющие церемонии. Внешняя нарядность и торжественность обрядов производит глубокое впечатление на чувства людей и убаюкивает голос их разума и совести. Взор очарован. Роскошные церкви, великолепные торжественные шествия, сверкающие золотом алтари, украшенные драгоценностями гробницы, отборные картины, мраморные изваяния – все это взывает к любви к прекрасному. Слух также пленен. Музыка непревзойденна. Глубокие сладостные звуки органа, смешиваясь с чудесными голосами поющих, разносятся под величественными сводами соборов, и все это наполняет сердца присутствующих чувством благоговения и святости.
Это наружное великолепие, блеск и церемонии, словно издевающиеся над удрученной грехами душой, являются доказательствами внутреннего разложения. Религия Христа не нуждается в том, чтобы ее облекали для рекомендации людям в такие обманчивые, пышные формы. Во свете, исходящем от креста, истинное христианство выглядит таким чистым и милым, что никакие
внешние украшения не могут сравниться с его настоящим достоинством. Святая красота кроткого и спокойного духа – вот что ценно перед Богом.
Изысканный стиль еще не говорит о чистой и возвышенной мысли. Высокое понимание искусства, тончайший изысканный вкус – все это часто встречается и в плотских, суетных умах. Сатана часто пользуется этими средствами, чтобы склонить людей забыть нужды души, чтобы они не думали о будущем, о вечной жизни, чтобы они отвернулись от своего Всемогущего Помощника и жили только для этого мира.
Религия внешних форм привлекательна для невозрожденного сердца. Помпезность и торжественность служения католической церкви обладают обольстительной колдовской силой, обманувшей уже многих, и они приходят в католическую церковь, как к подлинным вратам неба. Лишь те, кто твердо обосновался на скале истины и чье сердце обновлено Духом Божьим, могут не опасаться ее влияния. Тысячи людей, которые не имеют практического, личного познания Христа, примут внешнюю форму благочестия, но не его силу. Именно такая религия и нравится очень многим.
Так как католическая церковь заявляет о своем праве прощения грехов, то ее приверженцы думают, что таким образом можно свободно грешить; а обряд исповеди, без которого церковь не дает прощения, приводит к такому же выводу. Тот, кто преклоняется перед грешным человеком и открывает перед ним в исповеди самые сокровенные тайны своего сердца, унижает, таким образом, свое человеческое достоинство и каждое благородное побуждение своей души. Открывая свои грехи перед священником – грешным, заблуждающимся, смертным человеком, а слишком часто случается, что он испорчен вином и развратом, – человек начинает уже не так строго относиться к себе и в результате оскверняется. Бог в его представлении унижается до подобия грешного человека, потому что священник стоит как представитель Бога. Это унизительное исповедание человека перед человеком и является тем таинственным источником, из которого истекает много зла, оскверняющего мир и подготавливающего его к окончательной гибели. Конечно, тому, кто любит порок,
гораздо приятней и удобней исповедовать свои грехи перед смертным человеком, чем открыть свою душу перед Богом. Для человеческой натуры гораздо приятней и легче наложить на себя епитимью, чем отказаться от греха. Для человека легче облечь свое тело во вретище, подвергнуть его бичеванию и другим истязаниям, чем распять свои плотские страсти. Плотское сердце готово нести тяжелое иго, лишь бы не брать на себя иго Христа.
Между католической церковью и церковью иудейской во времена Первого пришествия Христа есть поразительное сходство. В то время как иудеи втайне нарушали каждое предписание Закона Божьего, внешне они ревниво оберегали каждый его пункт, обременяя его требованиями и традициями, что делало повиновение Закону мучительным и невыносимым. И, подобно тому, как иудеи говорили о том, что они почитают Закон, так и паписты утверждают, что они почитают крест. Они возносят символ страданий Христа, и в то же время в своей жизни отрекаются от Того, Кого этот символ представляет.
Паписты ставят кресты на своих церквях, алтарях и одеяниях. Повсюду можно увидеть изображение креста. Внешне крест везде возвеличен и почитаем. Но учение Христа остается похороненным под грудой бессмысленных традиций, ложных толкований и суровой формалистики. Слова Спасителя, обращенные к иудеям, облеченным в наружную святость, еще с большей силой относятся к главам римско-католической церкви: «Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (Ев. Матфея 23:4). Искренние души находятся в постоянном ужасе, опасаясь гнева оскорбленного Бога, в то время как служители церкви живут в роскоши и пороке.
Поклонение изображениям и мощам, заступничество святых, преклонение перед папой – все это является изобретением сатаны, чтобы отвлечь разум народа от Бога и Его Сына. Для достижения их окончательной гибели он делает все возможное, чтобы отвлечь их внимание от Того, через Кого, Единственного, они могли бы найти спасение. Он старается направить их сознание к любому предмету, который мог бы подменить собой Того, Кто сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся
и обремененные, и Я успокою вас» (Ев. Матфея 11:28).
Сатана прикладывает постоянные усилия к тому, чтобы в ложном свете представлять характер Бога, природу греха, истинные причины и последствия великой борьбы. Его коварные наущения уменьшают принцип долга по отношению к Божественному Закону и дают людям право грешить. И в то же время он внушает людям ложное представление о Боге, так что они начинают относиться к Нему со страхом и ненавистью, но только не с любовью. Жестокость, присущую его личному характеру, он приписывает Творцу; она воплощена в религиозные системы и выражается в формах служения. Таким образом, люди духовно слепнут, и сатана использует их как своих агентов в борьбе против Бога. Благодаря извращенному представлению о Божественных свойствах, языческие народы верили, что для умилостивления Божества необходимы человеческие жертвы, и, поэтому, в различных формах идолослужения совершались гнуснейшие жестокости.
Римско-католическая церковь, соединившая в себе обычаи язычества и христианства, подобно язычеству, ложно представляет характер Божий и применяет те же жестокие и отвратительные методы. Во дни папской власти применялись орудия пыток, которыми она вынуждала к принятию своего вероучения. Того, кто отказывался повиноваться ее требованиям, отправляли на костер. И только день суда откроет масштабы происходившей резни. Служители церкви под руководством их учителя, сатаны, изобретали такие орудия пыток, которые причиняли их жертвам самые жесточайшие муки, но в то же время сохраняли жизнь. Эти адские муки повторялись до тех пор, пока силы человека не истощались до предела; организм отказывался сопротивляться, и мученик приветствовал смерть как сладостное избавление.
Такова была участь противников Рима. Над его приверженцами тяготел суровый бич дисциплины, изнурительного голода и всевозможных самоистязаний. Чтобы снискать благосклонность Неба, кающиеся грешники нарушали законы Божьи, попирая законы природы. Людей учили порывать всякую связь со всем тем, что было сотворено Богом для радости и счастья человека. На церковных кладбищах похоронены миллионы
жертв, которые отдали свои жизни в напрасной борьбе со своими естественными наклонностями, подавляя в себе всякую мысль и чувство сострадания к своим ближним как оскорбительные для Бога.
Достаточно только проследить историю католицизма, и перед нашими глазами пройдет вся свирепость сатаны, действующая в течение целых столетий не в среде тех, кто никогда не слышал о Боге, но в самом сердце христианства и по всей территории его распространения. Посредством этой чудовищной системы обмана князь тьмы добивается своей цели в том, чтобы обесчестить Бога и вовлечь человечество в бедствие и страдание. И если мы обратим наше внимание на то, как он хитро сумел замаскировать себя, чтобы проводить свою работу через руководителей церкви, тогда мы лучше поймем причины его величайшей ненависти к Библии. Если бы эта Книга читалась, тогда открылись бы милосердие и любовь Божья; эта Книга открыла бы, что Бог не возлагает ни на одного человека такие тяжелые бремена. Все, что Он ожидает от человека, – только сокрушенное, кающееся сердце и смиренный, повинующийся дух.
Мы не находим ни одного примера из жизни Христа, чтобы Он советовал мужчинам и женщинам пойти в монастырь с целью приготовить себя для неба. Он никогда не учил, что человек должен подавлять в себе чувство любви и сострадания. Сердце Спасителя было переполнено любовью. Чем больше человек приближается к нравственному совершенству, тем острее становится его чувствительность и понимание греха, и тем полнее проявляется его сострадание к страждущему. Папа утверждает, что он является наместником Христа на земле, но разве его характер может выдержать сравнение с характером нашего Спасителя? Разве Христос сажал людей в тюрьму или отдавал кого-либо на мучения за то, что те не оказали Ему почестей как Небесному Царю? Осудили ли Его уста кого-нибудь на смерть за то, что они не пожелали Его принять? Когда однажды жители одного самарийского селения пренебрежительно отнеслись к Нему и, исполненный негодования, апостол Иоанн воскликнул: «Господи Хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?», Иисус с состраданием посмотрел на Своего ученика и, обличая его за жестокий дух, сказал: «Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Ев. Луки 9:54, 56). Как же резко отличается дух Христа от духа Его мнимого наместника
Римская церковь сегодня выставляет перед миром красивый фасад, извиняясь за ужасные жестокости, допущенные в прошлом. Хотя она и облеклась в христианские одеяния, но, по сути, осталась прежней. Все принципы папства, существовавшие в прошлые времена, существуют и сегодня. Учения, изобретенные в самые темные века, все еще сохраняются в силе. Пусть никто не обольщается. Папство, которое с такой готовностью почитают протестанты, осталось тем же, которое правило миром во дни Реформации, когда мужи Божьи с опасностью для жизни вставали, чтобы разоблачать его нечестие. Оно сохранило ту же гордость и те же высокомерные требования, какие вознесли его над всякой царской и княжеской властью и побудили претендовать на права Божьи. Его современный дух ничем не отличается от той жестокости и деспотизма, с какими оно попирало человеческую свободу и убивало святых Всевышнего.
Папство представляет собой именно то, что в пророчестве названо отступничеством последних дней (см. 2 Фессалоникийцам 2:3, 4). Гибкость политики папства заключается в том, чтобы принимать на себя такой вид, какой самым наилучшим образом способствовал бы осуществлению его целей; но под меняющейся внешностью хамелеона оно скрывает неизменный яд змеи. Римско-католическая церковь заявляет: «Мы не обязаны сохранять верность по отношению к еретикам и лицам, подозреваемым в ереси». – Lenfant, vol. 1, р. 516. Должны ли мы считать теперь эту власть, история которой в течение тысячелетия писалась кровью святых, частью церкви Христа?
Не без причины в протестантских странах было выдвинуто утверждение, что католицизм в наши дни не так широко расходится с протестантизмом, как в прошлом. Да, действительно, изменения произошли, но не в папстве. Католицизм во многом сходится с современным протестантизмом, потому что протестантизм слишком низко пал со дней Реформации.
Так как протестантские церкви стремились к тому, чтобы завоевать расположение мира, эта ложная любовь ослепила их глаза. Они не могут разобраться, почему неправильно думать хорошо о всяком зле, и, в конечном неизбежном результате, будут всякое добро почитать за зло.
Вместо того чтобы отстаивать и защищать «веру, однажды преданную святым», они теперь извиняются перед Римом за свое нелюбезное суждение о нем и просят прощения за свой «фанатизм».
Большой класс людей, среди которых есть даже и такие, которые враждебно относятся к католицизму, все же очень слабо понимает, какая опасность исходит от его силы и влияния. Многие считают, что невежество и нравственный мрак средневековья способствовали распространению учений католицизма, его предрассудков и преследований, и что современное просвещение, всеобщее распространение знания и всевозрастающее свободомыслие в религиозных вопросах не допустят возрождения религиозной нетерпимости и тирании. Да и сама мысль о том, что в наш просвещенный век может наступить такое положение вещей, кажется смехотворной. Никто не может отрицать, что наше поколение освещено великим интеллектуальным, нравственным и религиозным светом. Из открытых страниц священного Слова Божьего излились на мир потоки небесного света. Но никогда не следует забывать, что чем больше сияет излитый свет, тем больший мрак охватывает тех, кто извращает и отвергает его.
Если бы протестанты с молитвой исследовали Библию, они увидели бы настоящий характер папства, и это побудило бы их питать к нему отвращение и избегать его. Но многие так мудры в своем самомнении, что не испытывают никакой нужды в том, чтобы в смирении искать Бога, могущего привести их к истине. Хотя они и гордятся своим знанием, но не знают ни Священного Писания, ни силы Божьей. Они ищут средства для успокоения своей совести; им нравится все то, что менее духовно и не так уж смиренно. Они хотели бы забыть Бога, но так, чтобы сохранить вид, что помнят о Нем. И папство самым наилучшим образом приспособилось к тому, чтобы ответить на все подобные запросы. Оно приготовило путь для двух классов людей, которые охватывают почти весь мир, – тех, которые хотят спастись своими заслугами, и тех, которые хотят спастись во грехах своих. В этом секрет его силы и популярности.
Было доказано, что времена невежества создали благоприятную среду для успешного развития папства. Но вскоре
весь мир убедится в том, что оно может иметь не меньший успех и в наш просвещенный век. В прошлом, когда люди не имели Слова Божьего и познания истины, они были слепы, и тысячи были уловлены в сети, не увидев расставленных силков. Многие наши современники ослеплены блеском человеческих философий, прекословиями «лжеименного знания»; они не замечают раскинутой сети и с такой готовностью заходят в нее, как будто им не был дан великий свет. По замыслу Божьему человек должен считать свои умственные способности даром Творца и использовать их на служение истине и праведности; но когда превыше всего ставятся гордость и тщеславие и люди превозносят свои собственные теории выше Слова Божьего, тогда образованность может причинить даже больший вред, чем невежество. Таким образом, лженаука наших дней, подрывающая веру в Библию, будет столь же успешно готовить путь для принятия папства с его привлекательными обрядами, как и невежество темного Средневековья открыло путь для его возвеличивания.
Стремясь добиться государственного финансирования церковных учреждений, протестанты Соединенных Штатов идут по следам папистов. Более того, они дают возможность папству занять в протестантской Америке господствующее положение, утраченное в Старом Свете. Еще большую многозначительность этому движению придает тот факт, что его главной целью является введение обязательного празднования воскресного дня, которое католическая церковь всегда считала знамением своего авторитета. Именно дух папства – дух подчинения мирским обычаям, почитания человеческих традиций превыше заповедей Божьих – господствует в протестанских церквах и побуждает их возвеличивать воскресный день точно так, как это делало до них папство.
Если читатель желает узнать, какие методы будут применяться в грядущей борьбе, ему нужно прочесть в исторических летописях о том, какие средства использовал Рим для достижения этой же
цели в прошлом. Если он хочет узнать, как паписты и протестанты, объединившись, будут поступать с теми, кто отвергает их догмы, пусть он посмотрит на то, как Рим относился к субботе и к ее защитникам.
Царские указы, вселенские соборы и церковные постановления, поддерживаемые светской властью, были теми ступенями, по которым языческий праздник взошел на пьедестал в христианском мире. Первой открытой попыткой ввести празднование воскресного дня стал закон, изданный Константином. Этот указ требовал, чтобы горожане покоились в «достопочтенный день солнца», но позволял сельским жителям заниматься земледелием. Хотя, по сути, это было языческое постановление, но оно было издано императором после того, как он мнимо принял христианство.
Поскольку царского указа было недостаточно, чтобы упразднить Божью заповедь, епископ Евсевий, который заискивал перед князьями и был близким другом и фаворитом Константина, выступил с заявлением о том, что Христос перенес субботу на воскресенье. Ни одного текста из Писаний не было приведено в доказательство нового учения. Евсевий, сам того не сознавая, признает его лживость и указывает на истинных авторов этого изменения. «Все, что нужно было делать в субботу, – говорил он, – мы перенесли на день Господень». – Robert Cox, Sabbath Laws and Sabbath Duties, p. 538. Но дискуссия о воскресном дне, несмотря на всю ее беспочвенность, придала смелости людям, желавшим попрать субботу Господню. Все, кому были дороги мирские почести, приняли новое постановление.
Когда папство упрочило свои позиции, оно продолжило дело возвеличивания воскресного дня. Некоторое время люди, занимаясь сельскохозяйственной работой, не посещали по воскресеньям церкви, и седьмой день по-прежнему почитался как суббота. Однако постепенно была произведена реформа. Так, например, церковным служителям запрещалось присутствовать на суде при разборе какой-либо гражданской тяжбы по воскресным дням. Вскоре был издан указ, запрещающий всем слоям населения заниматься какой-либо работой в этот день; и в случае его нарушения свободные граждане подвергались денежному штрафу,
а рабы – бичеванию. Позже был издан указ, чтобы, в случае нарушения этого декрета, богатые люди лишались половины своего состояния; и если при этом они продолжали упорствовать, то их ожидало рабство. Простой народ подвергался пожизненному изгнанию.
Чтобы придать большую силу своему указу, власть опиралась на чудеса. Среди прочего рассказывалось и о таком чуде: один человек, готовясь пахать поле в воскресный день, приводил в порядок плуг, счищая с него прилипшую землю куском железа. Это железо вонзилось ему в руку и в течение двух лет находилось там, «причиняя ему ужасную боль и позор». – Francis West, Historical and Practical Discourse on the Lord’s Day, р. 174.
Позже папа издал такие указания, чтобы приходские священники увещевали нарушителей воскресного дня, работали над ними и ставили им в обязанность посещать церковь и молиться, чтобы никакое великое несчастье не постигло их и их соседей. На одном церковном заседании был приведен аргумент, который потом широко использовался также протестантами, что поскольку молнией были поражены люди, работавшие в поле в воскресный день, то этот день должен стать субботой покоя. «Из этого следует, – было сказано прелатами, – как велико негодование Божье на тех, кто пренебрегает Его днем». В заключение было сделано воззвание ко всем священникам, служителям, царям, князьям и всем верующим людям «приложить все свои усилия к тому, чтобы отдать должную дань почтения этому дню и ради христианской веры святить его в дальнейшем с еще большей преданностью». – Тhomas Morer, Discourse in Six Dialogues on the Name, Notion, and Observation of the Lord’s day, р. 271.
Но так как указов Соборов оказалось недостаточно, церковь обратилась за помощью к светской власти, прося издать декрет, который бы заставил народ под давлением страха воздерживаться от всякой работы по воскресным дням. На одном синодальном заседании в Риме с особенной силой и торжественностью были заново утверждены в порядке церковного закона все прежние решения, узаконены гражданской властью и разосланы по всему христианскому миру (см. Heylyn, History of the Sabbath, pt. 2, ch. 5, sc. 7).
Но, ввиду отсутствия библейских доказательств в пользу празднования воскресного дня, возникло немало затруднений по этому вопросу. Народ сомневался в праве своих учителей устранить ясно изложенное требование Иеговы: «День седьмой – суббота Господу Богу твоему», заменив ее днем солнца. Возникла необходимость в других средствах, которые могли бы заполнить собой отсутствие библейских подтверждений. В конце XII столетия английские церкви посетил один ярый защитник воскресного дня. Но, встретив сопротивление со стороны верных свидетелей истины и не достигнув никакого успеха, он на время оставил страну и стал искать какое-либо средство для проведения в жизнь своего учения. Вскоре он снова вернулся в Англию, чтобы все же добиться успеха в своей работе. Он привез с собой пергаментный свиток и говорил всем, что Сам Бог его написал. В свитке было изложено повеление о том, что нужно свято соблюдать день воскресный, а также были перечислены страшные угрозы для вселения ужаса в непокорных. Об этом «драгоценном документе», который представлял собой такую же низменную подделку, как и учреждение, поддерживающее его, говорилось, что он упал с неба и был найден в Иерусалиме на жертвеннике святого Симеона на Голгофе. Но в действительности эта ложь родилась в папском дворце, в Риме. Папская иерархия во все века использовала обман и подделки, чтобы таким путем способствовать процветанию своей церкви, и считала это законным, справедливым явлением.
Этот пергаментный свиток повелевал прекращать работу с девятого часа, т. е. с трех часов после обеда в субботу до восхода солнца в понедельник, и это, как утверждали, подтверждалось многочисленными чудесами. Например, там сообщалось о том, как люди, работавшие после указанного времени, были поражены параличом. Рассказывалось об одном мельнике, который во время работы на мельнице увидел, как вместо муки начала течь кровь. При этом мельничные колеса остановились, несмотря на большой напор воды. Одна женщина пекла хлеб, и, несмотря на то, что печь была горячей, она все же вынула его сырым. Другая женщина приготовила хлеб для выпечки, но так как было 9 часов, она отложила его до понедельника. На следующий день она увидела свой хлеб выпеченным посредством Божественной силы и разрезанным. Один человек пек хлеб
в субботу после 9 часов; на следующее утро, когда он разломил кусок хлеба, из него потекла кровь. Такими абсурдными и суеверными баснями защитники воскресного дня пытались учредить его святость (см. Rogerde Hoveden, Annals, vol. 2, р. 528-530).
В Шотландии, как и в Англии, удалось достичь большего почтения к воскресному дню благодаря тому, что к нему была присоединена и часть древней субботы. Но время, которое считалось святым, было разным. Шотландским королем был издан декрет: «Суббота почитается святой с 12 часов в полдень», и никто не имеет права с этого момента до утра понедельника заниматься какой-либо работой. – Моrеr, рр. 290, 291.
Но, несмотря на все старания учредить святость воскресенья, сами паписты публично признавали Божественный авторитет субботы и человеческое происхождение воскресенья как «святого дня». В XVI столетии папский Собор заявил: «Все христиане должны помнить, что седьмой день был освящен Богом и этот день чтили и соблюдали не только иудеи, но и все другие народы, претендовавшие на то, что они служат Богу, хотя мы, христиане, и перенесли их субботу на Господень день». – Там же, рр. 281, 282. Те, кто извратил Божественный Закон, не были в неведении относительно характера своей работы. Они вполне сознательно вознесли и поставили себя выше Бога.
Поразительной иллюстрацией политики Рима по отношению к тем, кто не принял его постановлений, является долгое кровавое преследование вальденсов, среди которых некоторые верующие соблюдали субботу. Другие за свою верность четвертой заповеди поплатились подобным же образом. История церквей Эфиопии и Абиссинии представляет в этом отношении особенный интерес. Среди мрачного средневековья христиане Центральной Африки оказались вне мировой политики, и на протяжении многих столетий они радовались свободе своего вероисповедания. Но, в конце концов, Риму стало известно об их существовании, и вскоре абиссинского императора посредством обмана заставили признать папу наместником Христа. За этой уступкой последовал целый ряд других.
Был издан указ, запрещающий празднование субботнего дня под угрозой самых жесточайших наказаний (см. Michael Gfeddes, Church History of Ethiopia, рр. 311, 312.) Но вскоре папский деспотизм превратился в такое непосильное иго, что абиссинцы решили свергнуть его. После ужасной борьбы они изгнали папистов из своих владений, и древняя вера вновь была возрождена. Церкви вновь обрели радость свободы и никогда не забывали того урока, который преподали им обман, фанатизм и деспотическая власть Рима. В своей замкнутости они рады были оставаться неизвестными для остального христианского мира.
Церкви в Африке соблюдали субботу так, как это делала и папская церковь до своего полного отступления. Соблюдая седьмой день согласно заповеди Божьей, они также не работали в воскресенье, сообразуясь при этом с обычаем церкви. Когда Рим приобрел большую власть, он попрал субботу Божью, и вместо нее выдвинул свой день; но африканские церкви, которым удалось оставаться незамеченными около тысячи лет, не приняли участия в этом отступлении. Подпав под власть Рима, они были вынуждены устранить истинную субботу и возвысить ложную, но вскоре, вернув утраченную независимость, они вновь начали соблюдать четвертую заповедь35.
Эти исторические факты прошлого открыто свидетельствуют о ненависти Рима к истинной субботе и к ее защитникам и о тех средствах, которыми он пользуется, чтобы прославить свое собственное установление. Слово Божье учит нас, что эти события прошлого вновь повторятся, когда католики и протестанты объединятся вместе, чтобы возвысить воскресный день.
Пророчество из 13-ой главы книги Откровение говорит, что власть, представленная в символе зверя с агнчими рогами, заставит «всю землю и живущих на ней» (стих 12) поклониться папству, символизированному зверем, «подобным барсу» (стих 2). Зверь с агнчими рогами также скажет «живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя» (стих 14), и
затем повелит всем – «малым и великим, богатым и бедным, свободным и рабам» (стих 16) – принять начертание зверя. Как уже было показано, Соединенные Штаты представляют собой власть, изображенную в символе зверя с агнчими рогами, и это пророчество будет исполнено, когда Соединенные Штаты издадут указ о принудительном соблюдении воскресного дня, на что Рим предъявит свои права и требования, как на особенное признание его верховной власти. Но не только одни Соединенные Штаты окажут в этом почтение папству. Влияние Рима в тех странах, которые когда-то признавали его владычество, продолжает оставаться по-прежнему стойким. И пророчество говорит о восстановлении его власти: «И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем» (Откровение 13:3). В 1798 году папству была нанесена смертельная рана. Но, как говорит дальше пророк, «смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем». Павел определенно говорит, что «человек греха» будет действовать до Второго пришествия (см. 2 Фессалоникийцам 2:3-8). До самого последнего момента истории земли он будет вести свою работу обмана, и пророк Иоанн говорит, ссылаясь также на папство: «И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни» (Откровение 13:8). Как в Старом, так и в Новом Свете, посредством установления соблюдения воскресного дня папству будет принесена дань почтения, так как он учрежден исключительно авторитетом римской церкви.
С середины XIX столетия исследователи пророчеств в Соединенных Штатах несут это свидетельство миру. В происходящих в настоящее время событиях мы видим близкое исполнение этого предсказания. Протестантские учителя выдвигают те же самые претензии на Божественный авторитет соблюдения воскресного дня, с тем же отсутствием библейских доказательств, что и паписты, которые выдумали всевозможные чудеса, чтобы подменить ими заповедь Божью. Вновь мы услышим о том, что суды Божьи ожидают всех нарушителей
воскресного дня, выдаваемого за субботу. Уже начали проскальзывать подобные утверждения. Движение за принудительное соблюдение воскресного дня приобретает все более настойчивый характер.
Лукавство и хитрость римской церкви достойны удивления. Она чувствует, что будет впереди. Она терпеливо ожидает своего часа, наблюдая за тем, как протестантские церкви уже оказали ей уважение посредством принятия ложной субботы и как постепенно они подготавливаются к тому, чтобы заставить и других принять воскресный день при помощи тех же средств, какие она сама применяла в прошлые века. Отвергающие свет истины еще обратятся однажды за помощью к этой, согласно ее заявлению, не ошибающейся власти, чтобы придать большую силу учрежденному ею же постановлению. Нетрудно предугадать, с какой готовностью римская церковь поспешит на помощь протестантам в этой работе. Кто же лучше папских вождей умеет обращаться с теми, кто не повинуется церкви?
Римско-католическая церковь со всеми своими многочисленными разветвлениями по всему миру представляет собой огромнейшую организацию, находящуюся под контролем папского престола и служащую его интересам. Ее многомиллионные приверженцы рассеяны по всему земному шару; они научены видеть в папе главу церкви, которому они обязаны повиноваться. Независимо от подданства и государственного правления они должны считать авторитет церкви стоящим превыше всего. Возможно, что они и связаны клятвой верности с той страной, где они живут, но обет повиновения Риму, являющийся для них превыше всего, освобождает их от всякой клятвы, враждебной его интересам.
История римской церкви свидетельствует о том, как она самым незаметным и настойчивым образом умела вмешиваться и внедряться во внутренние дела народов, и, обосновавшись там, она начинала осуществлять свои цели даже ценой гибели королей и народа. В 1204 году папа Иннокентий III вынудил арагонского короля Петра II к следующей необыкновенной клятве: «Я, Петр, король Арагонии, обещаю быть всегда верным и послушным моему господу папе Иннокентию, его преемникам, римской церкви и клянусь верно служить моему царству в согласии с его волей, защищая католическую веру и преследуя еретиков». – John Dowling, The History of Romanism, b. 5, ch. 6, sc. 55.
Это согласуется с утверждениями относительно власти римского папы, что «он имеет законное право низлагать императоров» и что «он может освобождать подданных от их долга по отношению к несправедливым правителям». – Mosheim, b. 3, c.II, pt. 2, sc. 9, note 17.
Не следует забывать и того, что Рим гордится своим постоянством и неизменяемостью. Принципы, которыми руководствовались Григорий VII и Иннокентий Ш, по-прежнему остаются принципами римско-католической церкви. И если бы она имела власть, то с еще большей энергией и упорством проводила бы их в жизнь и сегодня. Вряд ли протестанты отдают себе отчет в том, что они делают, предлагая обратиться за помощью к Риму в вопросе возвеличивания воскресного дня. В то время как протестанты будут заняты осуществлением своей цели, Рим будет стремиться к восстановлению своей власти для возвращения утерянного им господства. Когда однажды в Соединенных Штатах будет выработано положение о том, что церковь может использовать государственную власть, или управлять ею, и что государственная власть имеет право в принудительном порядке проводить в жизнь осуществление религиозных постановлений, другими словами, что авторитет церкви и государства должен приобрести власть над совестью, тогда триумф Рима в этой стране будет обеспечен.
Слово Божье предостерегает об угрожающей опасности, и если протестантский мир не обратит внимания на эти предостережения, то он скоро узнает истинные намерения Рима, но тогда уже будет слишком поздно избегнуть его сетей. Власть Рима постепенно, незаметным образом увеличивается и возрастает. Его учения ощущаются в законодательных собраниях, церквах и сердцах людей. Рим воздвигает свои высокие и могучие сооружения, в тайных подземельях которых повторятся его прежние преследования. Не вызывая никаких подозрений, незаметным образом Рим закрепляет свои позиции, чтобы достигнуть конечных целей, когда настанет решительный час борьбы. Он стремится только к одному: занять самую удобную позицию и взять перевес, и можно сказать, что он уже признается за ним. Вскоре мы увидим и почувствуем, в чем состоят намерения и цели Рима. Те, кто будет верить Слову Божьему и повиноваться ему, тем самым навлекут на себя поношения и гонения.