Глава 13 Реформация в Нидерландах и Скандинавии
В НИДЕРЛАНДАХ ПАПСКИЙ деспотизм давно вызывал самый решительный протест. За 700 лет до времен Лютера римский папа был бесстрашно обвинен двумя епископами, которые, побывав в Риме в качестве послов, увидели истинный характер «святого престола»: Бог «соделал церковь, Свою царицу и невесту, благородным и вечным учреждением для ее семьи, с приданым, которое не увядает и не портится, и дал ей вечный венец и скипетр; ...ты, как вор, присвоил все эти дары. Ты сел во храме как Бог; вместо того, чтобы быть пастырем, ты стал волком среди овец; ...ты хотел, чтобы мы поверили, что ты – верховный епископ, но ты ведешь себя, как деспот. ...Тогда как ты должен быть слугой слуг, как ты называешь себя, ты стал господином господствующих. ...Ты поверг постановления Божьи в презрение. ...Святой Дух есть Созидатель всех церквей по всей земле. ...Город нашего Бога, гражданами которого мы являемся, достигает до краев неба, и он больше этого города, который святые пророки называли Вавилоном, который считает себя божественным, который вознесся до неба и кичится своей бессмертной мудростью и который, наконец, хотя и не имеет на это никакого права или доказательства, считает, что он никогда не заблуждался и не может заблуждаться». – Gerard Brandt, History of the Reformation in and About the Low Countries, b. 1, ch. 6.
Из столетия в столетие поднимались всё новые мужи, чтобы заявить о своем протесте. И те первые учителя, которые исходили много стран и были известны не под одним именем, отражая в себе характер вальденских миссионеров и распространяя повсюду евангельскую истину, проникли и в Нидерланды. Их учение быстро распространялось. Они перевели вальденскую Библию на голландский язык, говоря, что «она очень полезна, так как в ней нет ничего легкомысленного; нет никаких басен, шуток, насмешек, хитростей, а только слова истины; конечно, и здесь встречаются твердые косточки, но это только делает сущность и сладость всего доброго и святого более доступными для понимания каждого». – Там же, b. 1, ch. 14. Так писали друзья древней веры в XII столетии.
Начались преследования; среди пыток и костров число верующих продолжало возрастать, и они мужественно называли Библию своим единственным верным авторитетом в религиозных вопросах и говорили, что «никого нельзя принуждать верить; можно только наставлять людей посредством проповеди». – Martyn, vol. 2, р. 87.
Учения Лютера нашли благоприятную почву в Нидерландах: и там Евангелие начали проповедовать искренние и верные мужи. Одна из провинций Голландии дала Реформации Менно Симонса. Воспитанный в римско-католической вере и посвященный в священники, он совершенно не знал Библии и даже не желал читать ее, боясь попасть в сети еретизма. Когда однажды у него появилось сомнение относительно чистилища, он счел это сатанинским искушением и старался в молитвах и в исповеди освободиться от этих мыслей, но напрасно. Симонс пытался отвлечь себя другими занятиями, чтобы таким путем заглушить голос пробудившейся совести. Спустя некоторое время, он начал изучать Новый Завет и сочинения Лютера и в результате этого принял реформаторскую веру. Вскоре ему пришлось быть свидетелем казни человека в соседнем селении, которому отрубили голову за то, что он принял вторичное крещение. Это побудило его исследовать вопрос относительно крещения детей. Симонс не смог найти никакого основания для этого в Священном Писании; наоборот, он убедился, что раскаяние и вера являются
необходимыми условиями для принятия крещения.
Менно Симонс оставил римскую церковь и отдал всю свою жизнь распространению принятой им истины. Как в Германии, так и в Нидерландах возник класс фанатиков, распространяющих бессмысленные, бунтарские учения, направленные на нарушение общественных порядков и подстрекающие к насилию и волнениям. Менно предвидел ужасные последствия этих движений и энергично вступил в борьбу с лжеучениями и дикими планами фанатиков. Было много людей, введенных в заблуждение этими фанатиками, но некоторые позже отказались от своих пагубных учений; кроме того, оставалось еще много потомков древних христиан – плоды учения вальденсов. Среди этих классов Менно трудился с большим рвением и успехом.
Двадцать пять лет он путешествовал вместе с женой и детьми, перенося большие лишения и трудности, часто подвергая свою жизнь опасности. Он путешествовал по всем Нидерландам и северной Германии, искренне трудясь среди простого народа и оказывая широко распространенное влияние. Будучи наделен природным даром красноречия, Менно, хотя и не получил всестороннего образования, был мужем непоколебимой верности, душевной чуткости и кротости. Это был серьезный и искренне благочестивый человек, воплотивший в своей жизни те принципы, которым учил народ, и за это он пользовался большим доверием среди людей. Его последователи были рассеяны повсюду, перенося большие трудности. Они тяжело страдали, так как их принимали за фанатично настроенных последователей Мюнцера. Все же, благодаря его трудам и стараниям, многие были обращены к Богу.
Нигде реформаторское учение не встретило такого широкого и радушного приема, как в Нидерландах. В немногих странах, однако, его приверженцы переносили такие страшные преследования, как здесь. В Германии Карл V запретил Реформацию и охотно отдал бы всех ее приверженцев на костер, но князья упорно и мужественно сопротивлялись его деспотизму. В Нидерландах он имел больше власти, чем в Германии, и один за другим от него исходили указы о гонении. Читать Библию, слушать ее, проповедовать
или даже просто говорить о ней значило навлечь на себя смертную казнь на костре. Молиться Богу в уединенном месте, а не перед рукотворным изображением, или же петь какой-либо псалом считалось преступлением, заслуживающим смертельного наказания. Даже те, которые отрекались от своих заблуждений, все равно были осуждены на смерть. Мужчины погибали от меча, а женщин живыми закапывали в землю. Тысячи погибли во время царствования Карла V и Филиппа II.
Однажды перед инквизиторами предстала целая семья, которую обвиняли в том, что они не принимают участия в мессе и молятся дома. Когда допрашивали самого младшего члена этой семьи относительно порядка семейного богослужения, мальчик ответил: «Мы встаем на колени и молимся, чтобы Бог осветил наш разум и простил наши грехи; мы молимся за нашего короля, чтобы его королевство процветало и чтобы его царство процветало, а сам он был счастлив; мы молимся о нашей местной власти, чтобы Бог сохранил ее». – Wylie, b. 18, ch. 6. Некоторые из судей были глубоко тронуты его словами, и все же отец семейства и один из его сынов были приговорены к сожжению на костре.
Ярость гонителей не уступала вере мучеников. Не только мужчины, но также нежные женщины и юные девушки проявляли непоколебимое мужество. «Жены стояли возле костров своих мужей, и когда губительное пламя совершало свое дело, они шептали им слова утешения и священными гимнами подбадривали их». «Юные девицы с таким спокойствием ложились живыми в могилу, будто это была удобная ночная постель, где ждал их отдых и покой; идя на эшафот или костер, они одевали свои лучшие платья, будто они шли не на смерть, а под венец». – Там же, b. 18, ch. 6.
Как и в то время, когда язычество желало уничтожить Евангелие, пролитая кровь христиан была семенем (см. Tertullian, Apology, § 50). Гонения увеличивали число свидетелей истины. Из года в год монарх, уязвленный в своей безумной гордости и тщеславии непобедимой решимостью народа, продолжал свое страшное дело, но напрасно. Революция, совершенная под руководством благородного Вильгельма Оранского, наконец-то, даровала Голландии свободу в служении Богу.
В горах Пьемонта, на равнинах Франции и берегах Голландии успешное продвижение работы Евангелия было
ознаменовано кровью его учеников. Но более мирный доступ оно нашло в северных странах. Студенты Виттенберга, возвратившись домой, принесли реформаторскую веру в Скандинавию. Обнародованные сочинения Лютера также в значительной мере способствовали распространению света. Простой, закаленный народ севера оставил испорченность, пышность и суеверие Рима, чтобы принять чистое и простое учение Библии, дающее жизнь.
Таузен, реформатор Дании, был сыном крестьянина. Мальчик рано начал проявлять большие способности; он страстно стремился получить образование, но его родители не имели средств, и он поступил в монастырь. Там, благодаря своему целомудренному поведению, старанию и честности, Таузен вскоре сделался любимцем настоятеля монастыря. При проверке знаний он проявил себя многообещающим учеником, который в будущем мог бы занять достойное место в церкви. Было решено дать ему возможность учиться в одном из университетов Германии или Нидерландов. Молодому студенту было разрешено избрать для себя место учебы, но с одной оговоркой – кроме Виттенберга. При этом монахи сослались на то, что воспитаннику церкви не следует подвергать себя ядовитой опасности ереси.
Таузен отправился в город Кельн, который в то время все еще продолжал оставаться цитаделью папства. Но там он вскоре почувствовал отвращение к мистицизму преподавателей. Приблизительно в это же время он познакомился и с сочинениями Лютера. Он читал их с удивлением и наслаждением, и ему очень хотелось лично поучиться у реформатора. Но, идя на это, Таузен рисковал нанести оскорбление настоятелю монастыря и тем самым лишиться его поддержки. Вскоре, однако, он сделал окончательный выбор и, спустя некоторое время, был зачислен студентом в Виттенбергский университет.
Возвратившись в Данию, Таузен снова пришел в свой монастырь. Никто не подозревал его в приверженности к лютеранству; он не открывал своей тайны, но старался, не затрагивая предрассудков своих товарищей, показать им более чистую веру и святую жизнь. Открывая Библию, он объяснял ее истинное значение и, наконец, открыто начал проповедовать о Христе как о единственной надежде и оправдании грешников. Страшен был
гнев настоятеля монастыря, который возлагал такие большие надежды на него как на доблестного защитника Рима. Таузен был немедленно переведен в другой монастырь и отдан под стражу.
К ужасу его охраны вскоре несколько монахов объявили себя обращенными протестантами. Через тюремную решетку Таузен передавал своим сотоварищам познание истины. Если бы датские отцы были посвящены в планы церкви, относительно того, как следует обращаться с еретиками, то никто и никогда не услышал бы голоса Таузена; но, вместо того, чтобы отправить его в подземную тюрьму, они выгнали его из монастыря. Теперь они были бессильны. Как раз в это время вышел королевский эдикт, берущий под свое покровительство всех учителей нового учения. Таузен начал проповедовать. Церкви открылись перед ним, и народ целыми толпами направлялся туда, чтобы послушать его. Другие также проповедовали Слово Божье. Новый Завет, переведенный на датский язык, получил самое широкое распространение. Усилия папистов приостановить эту работу окончились только еще большим ее расширением, и, спустя короткое время, Дания объявила о принятии реформаторской веры.
В Швеции молодые люди, напоенные водой жизни из Виттенбергского «источника», также принесли с собой этот дар и для своих соотечественников. Двое из вождей шведской Реформации – Олаф и Лаврентий Петри, сыновья кузнеца из Оребро, – обучались под руководством Лютера и Меланхтона и, в свою очередь, ревностно проповедовали об истине. Подобно великому реформатору, Олаф пробуждал народ своим рвением и красноречием, в то время как Лаврентий, вдумчивый и уравновешенный, как Меланхтон, был более похож на ученого. Эти мужи были людьми настоящего благочестия, больших теологических познаний и несгибаемого мужества в продвижении истины. Но и паписты не бездействовали – они упорно сопротивлялись. Католические священники настраивали против реформаторов невежественных и суеверных людей. Олаф Петри часто подвергался нападениям со стороны черни, и несколько раз ему едва удавалось спастись. Но король с благосклонностью относился к этим реформаторам и покровительствовал им.
Под господством римской церкви народ влачил нищенское существование. Чуждые Писанию, имея религию, состоящую из простых символов и церемоний, не оказывающих никакого влияния на разум и душу, люди возвращались к языческим обрядам своих праотцев-идолопоклонников. Нация разделилась на воюющие партии, постоянная борьба между которыми принесла еще большую нищету и горе. Король решил узаконить Реформацию в государстве и церкви, и искренне приветствовал этих способных сподвижников в борьбе против Рима.
В присутствии монарха и государственных мужей Швеции Олаф Петри с величайшим умением защищал учение реформаторской веры в диспуте с поборниками Рима. Он заявил, что учение отцов должно быть принято только в согласии со Священным Писанием; что основные принципы веры изложены в Библии в очень доступной и понятной форме, так что все люди могут разобраться в них. Христос сказал: «Мое учение – не Мое, но Пославшего Меня» (Ев. от Иоанна 7:16); и Павел заявил, что, если бы даже он начал благовествовать не то Евангелие, что он принял, то да будет анафема (см. Галатам 1:8). «Как же тогда, – сказал реформатор, – другие осмеливаются вводить по своему усмотрению учения и навязывать их как необходимые принципы спасения?» – Wylie, b. 10, ch. 4. Он показал, что постановления церкви не имеют никакого авторитета, когда они идут вразрез с заповедями Божьими, и что великий принцип протестантизма: «Библия, и только Библия» является мерилом веры и жизни.
Эта борьба, хотя и происходившая на малоизвестном поле боя, «открывает нам людей, которые составляли армию Реформации. Это не были темные, безграмотные сектанты, создающие вокруг себя просто шум; нет и еще раз нет Это были мужи, которые исследовали Слово Божье и хорошо умели владеть оружием, извлеченным из арсенала Библии. Что же касается их познаний, то они далеко опередили свое время. Когда мы обращаем наше внимание на такие известные центры, как Виттенберг и Цюрих, и на такие популярные
имена, как Лютер и Меланхтон, Цвингли и Эколампадиус, то склонны считать, что, так как они были вождями этого движения, то было вполне естественно ожидать от них проявления такой удивительной силы и столь блестящих результатов их работы, и что другие, второстепенные руководители, не были подобны им. Но давайте теперь переведем взгляд с учителей на их учеников, на скромные имена Олафа и Лаврентия Петри, на малоизвестное поле битвы в Швеции; и что же мы видим?.. Высокообразованных людей своего времени и тончайших теологов; мужей, которые в совершенстве знали всю систему евангельской истины и которые без труда одерживали победу над софистами университетов и сановниками Рима». – Там же, b. 10, ch. 4.
В результате этого диспута шведский король принял протестантскую веру, и, спустя некоторое время, национальный Сейм перешел на ее сторону. Олаф Петри перевел на шведский язык Новый Завет, и, идя навстречу желаниям короля, два брата перевели также и всю Библию. Таким образом, шведский народ впервые получил Слово Божье на своем родном языке. Сейм постановил, чтобы во всем государстве служители церкви объясняли Священное Писание, и чтобы детей в школах учили читать Библию.
Под благословенными лучами евангельского света постепенно, но верно исчезал мрак невежества и суеверия. Освобожденная от римского угнетения нация достигла небывалого расцвета и величия. Швеция превратилась в одну из крепостей протестантизма. Спустя столетие, во время величайшей опасности, эта небольшая и прежде слабая страна, единственная в Европе осмелилась протянуть руку помощи Германии в ужаснейших сражениях тридцатилетней войны. Казалось, что вся Северная Европа вновь станет добычей тирании Рима. Именно шведские армии помогли Германии приостановить успешное продвижение папистов, добиться религиозной терпимости для протестантов, – как кальвинистов, так и лютеран, – и возвратить свободу совести странам, принявшим Реформацию.