Глава 10 Успех Реформации в Германии
ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ Лютера встревожило всю Германию. Распространялись самые невероятные слухи, и многие были убеждены, что он убит. Это причинило глубокую скорбь не только его верным друзьям, но и тем, кто еще не встал открыто на сторону Реформации. Многие торжественно поклялись отомстить за его смерть.
Римские вожди с ужасом следили за тем, как росла неприязнь народа по отношению к ним. Хотя вначале они и ликовали при мысли о возможной гибели Лютера, но вскоре у них появилось единственное желание – укрыться от народного гнева. Враги Лютера были обеспокоены его исчезновением гораздо больше, чем самыми смелыми его действиями в то время, когда он находился среди них. Те, которые в своей ярости старались погубить этого отважного реформатора, теперь опасались беспомощного пленника. «Единственная возможность спасти себя, – сказал кто-то из них, – это с огнем в руках искать Лютера по всему миру и возвратить его народу, жаждущему видеть его». – D’Aubigne, b. 9, ch. 1. Императорский указ не имел никакой силы. Папские легаты были страшно возмущены, когда увидели, что судьба Лютера беспокоит народ намного больше, чем этот указ.
Радостные сообщения о том, что он жив и находится в безопасности, хотя и не располагает свободой перемещения, успокоили народ, который оставался неизменным в своей глубокой симпатии к нему. Его сочинения теперь читались с еще большим
рвением. Возрастало число присоединяющихся к делу этого героического человека, который защищал Слово Божье при таком огромном неравенстве сил. Реформация приобретала все больший размах. Посеянное Лютером семя всходило повсюду. Его отсутствие позволяло совершить ту работу, которая не была бы сделана, останься он на свободе. Когда выдающийся руководитель исчез, другие работники почувствовали на себе новую ответственность. С обновленной верой и усердием они выступили вперед, делая все возможное со своей стороны, чтобы так благородно начатое дело могло беспрепятственно развиваться и дальше.
Но сатана не бездействовал. Теперь он старался сделать то, что делал всякий раз, при любом реформаторском движении, – обмануть и погубить народ, подсунув ему вместо истинного дела подделку. Подобно тому, как в первом столетии в христианской церкви были лжехристы, так и теперь, в XVI столетии, появились лжепророки.
Несколько человек, будучи глубоко затронуты происходящим в мире религиозным подъемом, вообразили, что получили специальное откровение с Неба и Божественное указание идти вперед и завершить дело, начатое Лютером. На самом же деле они только губили его. Они отвергли один из самых главных принципов Реформации, являющийся ее основанием, а именно, что Слово Божье – это единственно верное мерило веры и жизни. И вместо этого безошибочного путеводителя они выдвинули теорию своих личных чувств и впечатлений. Устранив этот великий детектор лжи и заблуждений, они дали возможность сатане управлять ходом их мыслей, как ему было угодно.
Один из этих пророков утверждал, что он наставлен самим ангелом Гавриилом. К нему примкнул один студент, который, бросив свои занятия, заявил, что Сам Бог наделил его соответствующей мудростью для истолкования Его Слова. А к ним, в свою очередь, присоединились другие люди, имевшие природную склонность к фанатизму и странностям. Работа этих фанатиков произвела немало шума.
Проповеди Лютера повсюду вызывали большое пробуждение, и народ уже сам сознавал необходимость реформы, но теперь некоторые из этих искренних душ были введены в заблуждение новыми пророками.
Предводители этого движения отправились в Виттенберг к Меланхтону и его сотрудникам и потребовали, чтобы те, в свою очередь, признали их права. Они говорили: «Мы посланы Богом наставлять народ. Мы ведем с Господом самые дружественные беседы; нам известно будущее; короче говоря, мы – пророки и апостолы и ссылаемся на доктора Лютера». – Там же, b. 9, ch. 7.
Реформаторы были удивлены и озадачены До сих пор они еще не встречались ни с чем подобным и не знали, что предпринять. Меланхтон сказал: «Этими людьми владеют какие-то необыкновенные духи, но что это за духи? ...С одной стороны, мы должны быть осторожны, чтобы не погасить Духа Божьего, а с другой стороны, мы должны быть внимательны, чтобы дух сатаны не обольстил нас». – Там же, b. 9, ch. 7.
Вскоре обнаружились и плоды нового учения. Люди начали пренебрегать Библией и вскоре совершенно отбросили ее. Учебные заведения были охвачены смятением. Студенты, призрев все ограничения, оставляли занятия и бросали университеты. Люди, которые считали себя ответственными за дело Реформации, довели его чуть ли не до полного краха. Паписты торжествовали, наблюдая все это, и при этом говорили: «Еще одна последняя битва, и все опять будет в наших руках». – Там же, b. 9, ch. 7.
«Услыхав об этом в Вартбурге, Лютер с глубокой горечью сказал: «Я всегда ожидал, что сатана пошлет на нас это бедствие». – Там же, b. 9, ch. 7. Он понял настоящий характер действий этих лжепророков и ту опасность, которая угрожала делу истины. Ни сопротивление папы, ни сам император не причинили ему столько беспокойства и отчаяния, сколько это несчастье. Мнимые друзья Реформации превратились в ее злейших врагов. Именно те истины, которые принесли его страдальческой душе столько радости и утешения,
стали теперь причиной раздора и замешательства в церкви.
В деле Реформации Дух Божий руководил Лютером, и под Его руководством он сделал больше, чем вообще мог бы сделать человек. В его намерения не входило занимать те позиции, куда толкнула его действительность, или производить столь радикальные перемены. Он был только орудием в руках Безграничного Могущества. Он часто приходил в трепет за последствия своей работы и однажды заметил: «Если бы я знал, что мое учение повредит хотя бы одному человеку (одному единственному, скромному человеку ) и затемнит ему понимание истины, – чего, конечно, быть не может, потому что оно и есть суть самого Евангелия, – то я был бы согласен лучше десять раз умереть, чем продолжать его проповедовать». – Там же, b. 9, ch. 7.
Теперь Виттенберг, центр Реформации, одним из первых попал под власть фанатизма и беззакония. Это ужасное положение не было вызвано учением Лютера, но его враги по всей Германии обвиняли именно его. С душевной горечью он иногда спрашивал: «Может ли так бесславно закончиться дело Реформации?» – Там же, b. 9, ch. 7. И снова после борения с Богом в молитве мир наполнял его сердце. «Это не мое дело, Боже, но Твое, – говорил Лютер. – Ты не потерпишь, чтобы оно было погублено суеверием и фанатизмом». Но оставаться теперь вдали от борьбы в такое критическое время он уже не мог, и поэтому твердо решил возвратиться в Виттенберг.
Без промедления Лютер отправился в это опасное путешествие. Он был объявлен вне закона. Враги, по-прежнему, имели право убить его. Друзья, как и прежде, не имели права ни помочь ему, ни оказать простого гостеприимства. Императорские представители предприняли самые строгие меры против его приверженцев. Но он видел, что работе Евангелия угрожала опасность, и во имя Господа бесстрашно выступил вперед, чтобы сражаться за истину.
В своем письме к курфюрсту Лютер объяснил, с какой целью он покинул Вартбург, и далее писал: «Пусть будет известно Вашему высочеству, что я отправляюсь в Виттенберг под гораздо высшей защитой, чем власть князей и курфюрстов. Я не прошу покровительства Вашего высочества, и далек от желания быть под Вашей защитой, напротив,
я сам желал бы Вас охранять. Если бы я знал, что Ваше высочество сможет и будет мне покровительствовать, то я бы вообще не отправился в Виттенберг. Никакой меч не в силах способствовать этому делу Сам Бог должен сделать все без помощи и согласия людей Лучше всего защитить может Тот, Кто имеет самую крепкую веру». – Там же, b. 9, ch. 8.
Во втором письме, написанном им по дороге в Виттенберг, Лютер добавил: «Я готов навлечь на себя недовольство Вашего высочества и гнев всего мира. Разве жители Виттенберга не мои овцы? Разве Бог не вверил их мне? И разве я не должен, если это нужно, пойти на смерть ради них? И, помимо всего этого, я очень боюсь, чтобы в Германии не произошло никакого бунта, которым Бог может наказать наш народ». – Там же, b. 9, ch. 7.
С величайшей осторожностью и смирением, но вместе с тем решительно и твердо, Лютер приступил к своей работе. «Посредством Слова, – сказал он, – мы должны разрушить и уничтожить все то, что было насаждено насилием. Я не намерен силой идти против суеверия и неверия. ...Никого не следует принуждать к вере. Свобода – это и есть сущность веры». – Там же, b. 9, ch. 8.
Вскоре по всему Виттенбергу разнесся слух о возвращении Лютера и о том, что он будет проповедовать. Народ стекался со всех сторон, и церковь была переполнена. Поднявшись на кафедру, Лютер мудро и ненавязчиво учил, обличал и увещевал. Коснувшись действий тех, кто насильственным путем стремился устранить мессу, он сказал:
«Месса – ненужный обряд, который совершается против воли Господа; она должна быть устранена, и я желал бы, чтобы во всем мире вместо нее совершалось евангельское служение. Но мы не должны делать это принудительным путем. Мы должны предать это в руки Божьи. Его Слово должно действовать, а не мы. А почему так? Потому что не я держу в своей руке сердца людей, как гончар глину. Мы имеем право говорить, но мы не имеем права действовать. Мы должны проповедовать, а все остальное предать в руки Божьи. Если я применю силу, что я приобрету этим? Только притворство, формализм, подражание, человеческие указы и лицемерие. ...Но во всем этом не будет никакой
сердечной искренности, ни веры, ни любви. Где нет проявления этих трех сил, там нет ничего, и я не дал бы даже грушевого черенка за такой исход дела. Своим Словом Бог делает гораздо больше, чем вы, я и весь мир со всеми нашими совместными усилиями. Бог приобретает сердце, а с приобретением его приобретает все...»
«Я буду проповедовать, вести дискуссии и писать, но я не буду никого принуждать, ибо вера – это добровольный акт. Подумайте над моими поступками. Я выступил против индульгенций и папистов, но сделал это без какого-либо насилия и шума. Я выдвигал везде только Слово Божье; я проповедовал и писал – вот все, что я сделал. И даже когда я спал, ...то проповеданное мной Слово наносило такой губительный вред папству, какого не могли бы нанести никакие императоры или князья. И все же я не сделал ничего. Все сделало Слово. Если бы я обратился к насилию, то вся Германия была бы залита кровью. К чему бы это привело? К гибели души и тела. Поэтому я спокоен, и пусть только одно Слово работает в мире». – Там же, b. 9, ch. 8.
Ежедневно в течение целой недели Лютер проповедовал жаждущей толпе. И Слово Божье развеяло чары фанатизма и возбуждения. Сила Евангелия возвратила заблудших на путь истины.
Лютер не имел никакого желания встречаться с фанатиками, которые причинили столько зла. Он знал, что это были нездравомыслящие, неуравновешенные люди, которые, претендуя на особые откровения с Неба, не выносили ни малейшего возражения и даже самого кроткого обличения и совета. Притязая на высшую власть, таковые требовали от каждого беспрекословного признания их прав. Но когда они настойчиво высказали свое желание встретиться с ним, он согласился, и с таким успехом разоблачил их, что эти самозванцы неожиданно оставили Виттенберг.
На какое-то время фанатизм прекратился, но спустя несколько лет возник вновь, действуя с еще большим насилием и нанося еще более губительные раны. Лютер говорил относительно руководителей этого движения: «Для них
Священное Писание было только мертвой буквой, и они все начали кричать: «Дух Дух » Конечно, я не пойду с ними туда, куда их ведет этот дух. Пусть милостивый Бог сохранит меня от такой церкви, в которой все святые. Я желаю быть вместе с простыми, слабыми и больными, которые сознают свои грехи и вопиют к Богу из глубины своего сердца, умоляя Его об утешении и защите». – Там же, b. 10, ch. 10.
Томас Мюнцер, самый активный из этих фанатиков, был одаренным человеком, который мог бы принести много пользы для общего дела, если бы шел по истинному пути; но он не знал первоначальных принципов истинной религии. «Он желал преобразовать мир, но, подобно всем остальным энтузиастам, забыл о том, что начинать эту реформацию нужно с самого себя». – Там же, b. 9, ch. 8. Он был честолюбив и страстно стремился к тому, чтобы, заняв видное положение, оказывать большое влияние на своих современников. Он не желал быть вторым, даже после Лютера. Он заявил, что реформаторы, опирающиеся на авторитет Библии, выдвигают тем самым другую разновидность папства. А что касается его лично, – утверждал он, – то он имеет Божественное поручение провести истинную реформу. «Тот, кто обладает этим духом, – говорил Мюнцер, – обладает и истинной верой, даже если он никогда в своей жизни не видел Священного Писания». – Там же, b. 10, ch. 10.
Эти учителя-фанатики руководствовались только своими побуждениями, принимая каждую свою мысль и порыв за голос Божий, что и приводило их к чрезвычайным крайностям. Некоторые из них даже сожгли свои Библии, говоря: «Буква убивает, а дух животворит». Учение Мюнцера побуждало людей стремиться к чему-то непостижимому, необыкновенному, в то время как, в сущности, они удовлетворяли свою гордость тем, что человеческие идеи и мнения ставили выше Слова Божьего. Тысячи последовали его учению. Он вскоре осудил все порядки при общественном служении и заявил, что повиноваться князьям означает служить и Богу, и Велиару.
Народ, который только начал сбрасывать с себя ярмо папского ига, был недоволен ограничениями со стороны светской власти. Последователи подстрекательского учения Мюнцера, которое, как он претендовал, исходило от самого Бога, должны были считать себя свободными от всякой власти,
давая полную свободу своим предубеждениям и чувствам. И, конечно же, вскоре поля Германии были обильно орошены кровью.
Когда Лютер смотрел на последствия фанатизма, приписываемые Реформации, он вновь пережил страшную душевную агонию, которую когда-то перенес в Эрфурте. Папские вожди заявляли, и многие разделяли их мнение, что происшедший мятеж является законным результатом учений Лютера. Хотя это обвинение не имело ни малейшего основания, тем не менее, реформатор впал в отчаяние. Это было выше его сил – видеть, как истину уровняли с примитивным фанатизмом и тем самым дискредитировали ее. С другой стороны, зачинщики мятежа ненавидели Лютера, потому что он не только открыто боролся против их учений и отрицал их Божественную принадлежность, но и объявил их врагами светской власти. В ответ на это они назвали его подлым лицемером. Он, казалось, навлек на себя гнев, как князей, так и народа.
Ликующие паписты ожидали, что скоро наступит конец делу Реформации. Они осуждали и порицали Лютера даже за те ошибки, которые он так искренне стремился исправить. Приверженцы лжереформации всевозможными ложными доводами пытались доказать, что с ними поступили очень несправедливо, и добились того, как это часто бывает с теми, кто занимает неправильную позицию, что на них начали смотреть, как на мучеников. Таким образом, те, которые, не считаясь ни с чем, боролись против Реформации, стали жертвами жестокости и притеснения, и к ним выражали сочувствие и уважение. Это была работа сатаны, которой руководил тот же дух, который впервые проявился на небе.
Сатана постоянно занят тем, чтобы обманывать людей и заставлять их называть грех праведностью, а праведность – грехом.
Каких успехов он добился Каким многочисленным упрекам и осуждению подверглись верные Божьи слуги, лишь потому, что бесстрашно защищали истину Агентов сатаны хвалят, им льстят и даже смотрят на них как на мучеников, в то время как те, которых действительно нужно уважать и поддерживать за их верность Богу, остаются в одиночестве. Им не доверяют, их подозревают в самых низких намерениях
Притворная святость, поддельное освящение продолжают совершать свою работу обмана. Принимая всевозможные формы, они проявляют тот же дух, что и во дни Лютера, отвращая людей от Писания и склоняя их больше прислушиваться к голосу своих чувств и побуждений, нежели повиноваться Закону Божьему. Это один из самых успешных методов сатаны, которыми он поносит чистоту и истину.
Лютер бесстрашно защищал Евангелие от нападок со всех сторон. Слово Божье и здесь проявило себя как могущественное оружие, с успехом применимое в любом сражении. Этим Словом Лютер сражался с узурпаторской властью папы, с философией ученых, и теперь, подобно скале, непоколебимо отражал грязные волны фанатизма, стремящиеся слиться с учением Реформации.
Каждая из этих противостоящих сторон отвергала Священное Писание и выдвигала человеческую мудрость как источник религиозной правды и знания. Рационализм обоготворяет разум и превращает его в мерило религии. Романизм, приписывая своему верховному первосвященнику вдохновение, передаваемое по принципу преемственности от апостолов и неизменяемое во все века, дает достаточное основание для того, чтобы святостью апостольского призвания прикрывать всякого рода расточительность и разнузданность нравов. Вдохновение, на обладание которым претендовали Мюнцер и его союзники, исходило из источника, не более высокого, чем капризы воображения, и его влияние подрывало всякий авторитет, как человеческий, так и Божественный. Истинное христианство принимает Слово Божье как величайшее сокровище Божественной истины и как проверочное средство всех учений
После своего возвращения из Вартбурга Лютер окончил перевод Нового Завета, и вскоре Евангелие было дано германскому народу на его родном языке. Все, возлюбившие истину, с величайшей
радостью приняли этот перевод Евангелия, но те люди, которые придерживались человеческих традиций и постановлений, с презрением отвергли его.
Священники были обеспокоены и встревожены тем, что простой народ получил возможность наравне с ними рассуждать о Слове Божьем, и что теперь их собственное незнание будет разоблачено. Оружие их плотской мудрости было бессильно против меча Духа. Рим, призвав на помощь весь свой авторитет, делал все возможное, чтобы воспрепятствовать распространению Писания, но все указы, анафемы и даже пытки оказались тщетными. Чем больше Рим осуждал и запрещал Библию, тем большим становилось желание народа узнать ее подлинные истины. Все, умеющие читать, с жадностью принимались за изучение Слова Божьего. Они носили его с собой, перечитывали много раз подряд и не успокаивались до тех пор, пока не заучивали наизусть целые главы. Когда Лютер увидел, с каким интересом был встречен Новый Завет, он немедленно приступил к переводу и Ветхого Завета и издавал его по частям, по мере продвижения работы.
Сочинения Лютера находили повсюду радушный прием, как в городах, так и в селениях. «То, что писали Лютер и его друзья, быстро распространялось. Монахи, убедившись в тщетности монашеского обета, желали после продолжительной бездеятельной жизни приняться за труд, но, будучи слишком несведущими для проповедования Слова Божьего, они ходили по селениям и продавали книги Лютера и его друзей. Вскоре вся Германия была наводнена этими отважными книгоношами». – Там же, b. 9, ch. 11.
Богатые и бедные, ученые и менее образованные люди с глубоким интересом изучали эти сочинения. По ночам учителя сельских школ вслух читали эти книги небольшим группам слушателей, собравшимся у камина. Всякий раз несколько человек, убедившись в истине, с радостью принимали Слово Божье, и, в свою очередь, рассказывали другим эту благую весть.
Исполнялись слова Священного Писания: «Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых» (Псалтирь 118:130). Изучение Библии производило большую перемену в сознании и сердцах людей, которые столько времени находились в железных оковах папского господства. Cуеверное соблюдение форм и обрядов всячески поддерживалось; но во всем этом служении ум и сердце оставались без плода. Проповеди же Лютера выдвигали на первое место ясные истины Слова Божьего, и затем уже само Слово, данное в руки простого народа, пробуждало его дремавшие силы и не только очищало и облагораживало его духовное естество, но и придавало новую силу и свежесть умственному развитию людей.
Повсюду можно было встретить людей, принадлежавших к различным слоям общества, которые с Библией в руках защищали учение Реформации. Паписты, предоставив изучение Священного Писания священникам и монахам, теперь настойчиво приглашали их выступить и опровергнуть новое учение. Но священники и монахи, совершенно не знакомые ни с Писанием, ни с силой Божьей, были полностью побеждены теми, кого они объявили невеждами и еретиками. «К сожалению, – говорил один католический писатель, – Лютер внушил своим последователям не верить ни в какую истину, кроме Священного Писания». – D’Aubigne, b. 9, ch. 11. Целые толпы собирались послушать, как малообразованные мужи защищали истину, участвуя даже в диспутах с обученными и красноречивыми теологами. Позорное невежество этих влиятельных людей становилось очевидным, когда их аргументам противопоставлялись простые истины Слова Божьего. Ремесленники, солдаты, женщины и даже дети были больше знакомы с библейскими истинами, чем священники и доктора богословия.
Разница между учениками Евангелия и приверженцами папских суеверий была ощутима в среде образованных людей не менее, чем среди простого народа. «В противоположность старым защитникам иерархии, которые не знали языков и развития литературы, ...поднялась любознательная молодежь,
которая беспредельно отдавалась исследованию Писания, знакомилась с классическими шедеврами древности. Обладая живым умом, возвышенной душой и бесстрашным сердцем, эти молодые люди вскоре приобрели такие познания, что долгое время никто не был в состоянии состязаться с ними. ...Когда молодые защитники Реформации встречались с римскими докторами на одном собрании, они с такой легкостью и уверенностью нападали на них, что эти ученые мужи заходили в тупик и, конечно, терпели полное поражение». – Там же, b. 9, ch. 11.
Когда римское духовенство увидело уменьшение численности своей паствы, оно обратилось за помощью к властям и приложило все усилия к тому, чтобы возвратить своих «потерянных овец». Но народ нашел в новом учении то, что питало его душу, и отвернулся от тех, которые так долго кормили его ничтожной шелухой суеверных обрядов и человеческих традиций.
Когда начались яростные преследования учителей истины, они вспомнили слова Христа: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Ев. от Матфея 10:23). Свет истины проникал повсюду. Преследуемые изгнанники, нашедшие где-нибудь гостеприимный угол, останавливались там и проповедовали о Христе; иногда им удавалось это делать в церкви, а когда не было такой возможности, они проповедовали в частных домах или на открытом воздухе. Даже когда перед ними находился всего один слушатель, это уже был посвященный храм. И истина, проповедуемая с такой энергией и убежденностью, завоевывала все новые и новые сердца.
Напрасными были все призывы духовной и светской власти уничтожить еретиков. Напрасно они обращались за помощью к тюрьмам, пыткам, огню и мечу. Тысячи верных детей Божьих отдавали свою жизнь за свидетельство истины, но работа неуклонно продвигалась вперед. Гонения только способствовали распространению истины, а попытки дьявола соединить истину с фанатизмом окончились только тем, что еще более контрастно и отчетливо стала видна разница между работой сатаны и работой Божьей.